Сзади материализуется нечто. Эмилия оборачивается, по всему телу пробегает холодок: за ней фигура, маслянисто-черная, на вид липкая и безобразная. Фигура издавала нечленораздельные звуки: не то вопли, не то предсмертные хрипы, и пускается в бег за девушкой. От создания исходила та же угроза, та же удушающая власть, что она чувствовала от отчимов, Шилова, назойливых клиентов. Волкова снова ускоряется, кровь брызжет во все стороны, изрезанные ноги отказываются бежать и тень нагоняет все быстрее и быстрее. Справа открывается дверь, впуская перемазанную кровью и перепуганную погоней девушку. В помещении обнаруживается лежащая на кровати мать. Женщина не двигается, немигающий взгляд уставлен в стену. Елена Волкова уже точно не сможет помочь дочери, защитить от преследователя, отражающего суть большинства мужчин в жизни девушки. На глазах Эмилии тело матери иссыхает, рассыпается в труху, а со всех сторон начинают сбегаться тараканы и слетаться саранча, жуки. Их стрекотание становится невыносимым и заставляет закрывать уши. Выскакивая из комнаты, девушка снова натыкается на липкое, ужасающее нечто. Бежит дальше, уже зная будто, что сейчас откроется новая дверь ужасов. Так и выходит, её затягивает на этот раз влево, в комнату, где сидит София Бельская. Она презрительно фыркает, ядовито выплевывает жестокое оскорбление, выталкивает девушку обратно в коридор, захлопывая дверь. Эмилия бежит дальше, спотыкается и чувствует, как фигура сзади касается её своей мерзкой, ледяной рукой. Шилов, отчимы, клиенты в баре – она будто чувствует одновременно прикосновения каждого из них по всему телу. Заскакивает в последнюю дверь, видя перед собой Германа. Бросается к нему, прося поддержки и защиты, стараясь укрыться. Парень уворачивается от летящей в объятия девушки, отталкивает ее, но не выгоняет из комнаты. Смотрит со смесью злобы и возмущения, а после – сам приближается, прижимает её к себе, целует грубо. Глаза излучают что-то еще непонятное, неестественное и отдаленно напоминающее отголоски симпатии. Сжимает талию в своих больших руках, укрывает от мира, разворачивая от двери и от злобной фигуры.
Вздрагивая, Эмилия просыпается. Садится на кровати, переваривая только что «просмотренный» сон. Девушка тяжело дышит, будто до сих пор ощущает на теле руки Германа. Едва касается губ, где он оставлял во сне поцелуи, смахивает прилипшую, взмокшую челку. Бодрости она не чувствует, но и спать совершенно не хочется. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, растворяя ночные кошмары. Волкова издает тихий-тихий возмущенный стон, собирается с силами и поднимается с кровати, распахивая занавески и открывая окна настежь. Холодный утренний ветерок бьет в лицо, подмораживает тело, даря ощущение бодрости и свежести, к сожалению, также быстро улетучивающееся от заполоняющих голову мыслей о делах сегодняшнего дня. Эмилия прокручивает воспоминания, ненадолго позволяя себе улыбнуться маленькой победе над Германом, произошедшей накануне. Девушка чувствует, что все будет хорошо, ведь инвесторы не могли не заметить её старания и успехи в общении.
Зайдя на кухню, Эми замечает уже бодрствующую мать. Время шесть утра, а Елена Геннадьевна уже заняла свое привычное место на диване и даже, на удивление, взяла в руки книгу, другой удерживая чашку горячего чая.
– Доброе утро, – девушка проплелась мимо, машинально кивая, а после обернулась скорее автоматически, не услышав ответ. Мать была настолько поглощена чтением, что ничего вокруг не замечала. А может, у неё опять шумело в шах, отчего все звуки были будто из аквариума. – Мама?
Женщина подняла глаза, кивнула Эмилии, видимо не в силах или не в настроении полноценно отвечать.
Девушка присмотрелась, разглядывая потухшие глаза матери, обвисшую кожу на руках и бледную, тонкую-тонкую, почти прозрачную на лице. Каждую вену стало видно, синяки под глазами уже почти не сходили. Лечение спасало и убивало одновременно, а болезнь не торопилась никуда уходить без дорогостоящих вмешательств. Елена Геннадьевна казалась призраком, неупокоенной душой. От когда-то радостного и энергичного человека, каким она была в самом раннем детстве Волковой, почти ничего не осталось. Её убил алкоголь, наркотики и курение – главные враги долгой жизни. Но Эмилии иногда казалось, что самый страшные враги все-таки были мужчины. Мерзкие, похабные, вечно пьяные и вонючие, они разрушали кирпич за кирпичиком душевное равновесие матери, почти свели её в могилу, уничтожили все межличностные отношения и связи. Ведь даже с дочерью в пух и прах разругали, что уж говорить о старых знакомых и дальних родственниках. Жаждущая любви, ищущая её в каждом после отца Эмилии, Елена стала пленницей замкнутого круга из насилия, абьюза и боли. Если бы не болезнь, как бы стыдно не было признавать, Эмилия больше не общалась бы с Еленой Геннадьевной после того, как «выпорхнула» из злополучного гнезда. У судьбы, конечно, был иной взгляд на это все.