– Очень вкусные, попробуй, – парень искренне удивился, когда она обратилась к нему, слишком уж много позитивной инициативы шло с её стороны.
– Нам необязательно быть дружелюбными друг с другом, – шепнул ей прям на ухо, наклонившись как можно ближе, нависнув над девушкой.
– Знаю, но завтра нам придется работать в команде, так может постараемся сохранить нейтралитет перед этим? – ощетинивается, когда Герман будто принижает её своим высказыванием. Где-то внутри неприятно саднит в ответ на грубости.
Проигнорировав язвительную колкость парня, Эмилия продолжила жевать плюшку и запивать капучино. Герман тоже сделал кофе и молча ушел, разрушая любые надежды на здоровое соперничество.
«Вот и попили кофе,» – пронеслось в голове Эми, выдавая разочарование. Честная игра, в которой они просто соревнуются без унижений и давления, для неё естественно была привлекательнее, чем вечное соревнование «в ком больше яда».
– Как ваши дела, Елена Андреевна? – Эмилия старается отвлечься на что-то нейтральное, сбить с себя гнетущее ощущение, поселившееся в голове еще утром, спрятаться от мыслей о нахале-сопернике, переключиться с усталости на диалог.
– Все хорошо, моя хорошая, сегодня легкий день, а на завтра уже придется постараться, банкет будет, – вежливо, мягко и лаконично, но с таким теплым прозвищем. У Эми теплеет на душе, когда с ней в ответ общаются нежно.
– Удачи вам. Надеюсь, получится все равно не так напряжно и загружено, как кажется, – девушка с позволения поварихи берет еще одну плюшку, вгрызается зубами в еще теплое, мягкое и до безумие вкусное творение.
– Спасибо, Эмилия, и тебе удачи с работой, – Елена Андреевна мягко касается плеча девушки, поддерживает этим скромным жестом и вселяет хоть и немного, но уверенности и сил. Взяв кофе в бамбуковой кружке, девушка идет обратно на «поле боя».
***
В кабинете снова устанавливается тишина. Герман работает молча, сделав единственным издаваемым со своей стороны звуком перекладывание бумажек и стук по клавишам. Парень поглядывает на соперницу, когда она утыкается в свой монитор и перечитывает текст. Он уже заметил, что Эмилия сегодня была рассеянной, менее собранной.
Эми ощущала тяжелый взгляд Германа на голых участках кожи. Казалось, будто одними глазами он мог её коснуться, оставить синяки на бледной коже предплечья. Воздух между ними сгущался, когда Волкова наклонялась взять какой-то предмет и ненароком едва-едва касалась плеча соперника. Напряжение между ними можно было резать ножом.
Телефонный звонок разрезал тишину громом среди ясного неба. Эмилия вздрогнула, ком в горле появился мгновенно. Плохое предчувствие, казалось, её не обмануло. И это понимание только укрепилось при виде незнакомого номера на экране смартфона.
– Добрый день, Волкова Эмилия Андреевна? – сердце оборвалось, а взгляд притупился. Это не скрылось от внимания соперника, в его взгляде промелькнуло сначала ехидство, что девушка помимо прочего общается на работе по телефону, а потом, когда он разглядел побледневшее лицо Эми, нечто похожее на нейтральный интерес.
– Да, чем могу помочь? – стараясь сохранить последние капли самообладания, Эмилия крутила в руке ручку.
– К сожалению, ваша мать, Волкова Елена Геннадьевна, сейчас находится в больнице номер 5, прибыла полчаса назад с острым недомоганием. В сознание привели, но у неё очень низкое давление и, вероятно, потребуется некоторое вмешательство.
Девушка опускает ручку на стол, борясь с приступом слез, с комком, собравшимся в горле рыданиями. Даже с учетом того, что с матерью все обошлось, Эмилии становится горько от мыслей, во что превращается с каждым мгновением её жизнь. Дрожь в пальцах усиливается, лицо стремительно бледнеет, приобретая зеленоватый оттенок. Неужели ей было мало проблем, неужели она не устала?
– Хорошо, я приеду в ближайшее время, спасибо, что сообщили, – девушка кидает вещи в сумку не глядя, крутит в голове одновременно сотни мыслей: мать, больница, давление, вероятные траты, усталость, работа, планы и клиенты.
Если она сейчас убежит, то не сможет доделать задание вовремя, но если не убежит, то никогда не простит себя за такое отношение к больной матери. Какой бы она ни была, сколько бы зла не причинила, женщина все-таки заслуживала видеть в минуты боли и отчаяния дочь.
– Убегаешь, Эмилия, решила так легко сдаться? – парень разворачивается на стуле так, чтобы его наигранно-озабоченное лицо было видно во всей красе. Анализирует девушку, её дрожащие пальцы, напряженную спину и стиснутые зубы. Кажется, будто сейчас она заплачет. В подтверждение этому глаза Эми наполняются слезами, когда она на секунду замирает, прежде чем ответить парню со всей имеющейся в ней презрительностью: