– У меня неотложная ситуация, я обязана быть в больнице в ближайшее время, можешь сказать Шилову, что хочешь, – выплевывает в его сторону едко, не понимая, почему он такой.
– Обязательно ему сообщу, что его умница убежала в середине дня, – у Эмилии совершенно нет на это сил, а потому она даже не останавливается, вихрем уносится из кабинета в сторону выхода из отеля.
Герман слышал отрывки разговора, расстроившего Эмилию. Её ранний уход с работы пробудил в нем желание продемонстрировать, кто на самом деле лидер, в очередной раз. Говорит сам себе, что Эмилии не стоило соревноваться за работу и вообще тут быть, раз дома такая ситуация. А если же она выбрала этот путь, то пусть знает, что на их войне все средства хороши. Однако давящее чувство намекало, что он поступает неправильно. Оттолкнув его, запихав подальше, парень «разрешил» себе сделать задуманное.
Закончив работу с планом, Высоцкий прогулялся до кабинета Шилова, чтобы его показательно уведомить о том, как он справился.
– Хорошо, Герман Анатольевич, отлично поработали, а как дела у моей стажерки? – подчеркнув принадлежность Эмилии, Михаил Иванович не планировал злить стажера, но заметил всего на секунду мелькнувшую в его глазах искорку.
– Она срочно сорвалась и уехала, сказала неотложная ситуация, что-то в больнице то ли с мамой, то ли с кем, – безэмоционально, с максимальной незаинтересованностью делами Волковой, показывая свое осуждение такой безответственности.
– Очень интересно, понятно, спасибо, можете быть свободны и приступить к другой работе, – выпроваживает парня, постукивая пальцами по деревянному массиву, сводит губы в едва заметной улыбке собственным мыслям. Шилов вызывает к себе в кабинет секретаршу, прося закрыть за собой дверь на ключ. Им с Софией Анатольевной есть что обсудить.
Герман вышел из кабинета со странным чувством. Внутри зарождалось одновременно ощущение триумфа, ведь теперь он точно одержит победу над Эмилией после того, как девушку накажут за непрофессионализм, а с другой где-то на задворках сознания начинала завывать совесть. Еще совсем-совсем тихо, с примесью возмущения на самого себя. Почему его должно заботить судьба соперницы, которая так умело обходила парня два раза подряд? Она сама далеко не сахарная, а потому такой подход вполне заслужила. Но что-то все-таки не давало Герману покоя, ныло, стонало и плакало. Он услышал часть диалога, знал, что девушка сорвалась к болеющей матери, но все равно сдал с потрохами, пусть и не стал врать, как изначально хотел. Вроде бы сыграл святую невинность, будто уход Эмилии не возродил в нем соревновательный дух и не подталкивал к кабинету Шилова, а вроде и знал правду сам: никакой вид перед начальником не отмоет совесть. Задавливая в себе чувства, парень чуть не налетел на Николая в лобби.
– Аккуратней, – бросил ему слишком агрессивно, будто портье был виноват в резком пробуждении совести.
– Извините, – Николай мог бы этого не говорить, но неосознанно подлил фразой масло в пекло совести Высоцкого.
– Моя вина, ничего, – Герман не ожидал сам от себя, сказанул, лишь бы внутри заткнулись недовольно гудящие голоса-судьи. Николай улыбнулся парню тепло, с добродушием и простотой, подмечая, что в стажере еще не все потеряно.
***
Запах больницы ни с чем нельзя было перепутать: спирт, бинты, отчаяние и соль слез. Эми чувствовала каждую «ноту» этого аромата, пока быстрым шагом шла к палате, указанной регистратором на выходе.
– Мама, – девушка утирает скатывающуюся слезу, когда видит лежащую на кровати женщину. Она уже привыкла к такому, но сейчас Елена была бледнее, выглядела еще более осунувшейся, маленькой и беззащитной. Несмотря на то, что она была матерью, а Эми дочкой, захотелось укрыть женщину в своих руках, качать и рыдать вместе с ней.
– Эмилия, извини, – такое желанное раньше слово теперь раздавалось из уст матери частенько, особенно, когда она была в больницах. Если с остальными моментами Елена Геннадьевна могла не согласиться и не признать вины, то тут почему-то каждый раз рассыпалась в просьбах её простить.
– Все хорошо, я приехала, как только смогла, что врачи говорят? – собирает себя в кучу, сгребает все осколки от былой Эмилии, пытаясь дожить этот день и решить вопросы оперативно. Если повезет, девушка еще успеет сегодня вернуться в отель и закончить работу, чтобы ни у кого не было вопросов.
– Детка, – мать всхлипывает, начиная плакать, что обрывает Волковой сердце. Если женщина реагирует так, то, вероятно, девушке стоит приготовиться и набраться сил перед новостями. Эмилии уже осточертело это проворачивать раз за разом, а с каждым таким событием внутри оставалось все меньше стойкости, трещины шли по её «стержню».