Михаил Иванович сменяет гнев на милость – это отражается на его лице быстрой вспышкой. Подходит ближе к стажерке, нависая над ней пару секунд, подсаживается рядом и протягивает салфетки, сменяя роль «злого босса» на добродушного.
– Я все понимаю, Эмилия Андреевна. Пусть ситуация станет для вас уроком, но больше такого повторяться не должно иначе ты лишишься работы, – дыхание все ближе и ближе, опущенная на плечо рука. Эми не сопротивляется, рыдания душат, режут горло, девушка едва успевает стирать слезы.
Шилов ждет, пока она успокоится, а после вальяжно, собственнически касается выше плеча, проводит пальцем по ключице, вызывая у Эмилии мгновенный ужас.
– Не переживай, Эмилия, все разрешится, – на контрасте с ранее сказанными словами, это пряник после кнута. Сладко, мягко и по-отцовски, казалось бы, только за каждым словом прячется скрытый интерес, доминирование, подчинение.
– Вы правы, спасибо за понимание, Михаил Иванович, больше такой ошибки я не повторю, – пытается отодвинуться, свести диалог в деловое русло, но под пристальным взглядом начальника не в силах даже воспротивиться прикосновениям, давлению.
– Помни, что главное в нашем деле лояльность. А проблемы... с ними я могу помочь, если ты захочешь, – опускает руку на талию девушки, обжигая прикосновением. Пальцы на талии жгли кожу, и ей казалось, будто этот огонь прожигает её насквозь.
Эмилию бросило в жар, а потом резко в холод, глаза на пару секунд застилает пеленой, в голове прокручиваются все воспоминания с отчимами, некоторые из которых делали так же, касались там же, были рядом и «помогали», а на самом деле заглядывались на ребенка в совсем недетском ключе. Девушка чувствует, как спирает дыхание, как от слез не остается ни капельки, а шок селится внутри, разрастается в секунду цепкими, липкими лапами по телу и не дает подвинуться. Хочется рвануть на себя руку, которую поглаживает руководитель, вскочить, но сил хватает только на всхлип.
– Ничего не нужно, Михаил Иванович, вы и так помогли тем, что простили проступок, – голос дрожит, срывается, каждое слово дается с титаническим трудом.
Девушка все еще неподвижна, словно статуя, бессильна перед этим грозным, нависающим над ней грозовой тучей человеком. Но Шилов отстраняется, напоследок проводя рукой чуть ниже ключицы, в минимальном расстоянии от кромки жакета. Это дает возможность Эми вдохнуть чуть глубже, но унять дрожь внутри не выходит так сразу. Мужчина встает, окидывая взглядом девушку, будто заныривая в её вырез. Приходит к выводу, что если продолжить давить, то Эмилия просто сломается, и никакой выгоды он из этого уже извлечь не сможет. Ледяной расчет, не более. Планирование и доминирование определяли Шилова как человека, который пойдет за своей целью по головам, сметет на пути все и получит желаемое.
Эмилия дрожит, отчетливо ощущая, как по рукам и ногам бегают мурашки. Сокрушительной волной наваливаются усталость и тоска. Утерев салфетками слезы, она прикладывает все усилия, чтобы подняться. Чувствует, как в ватных ногах снова постепенно начинает циркулировать кровь. Внутренний ужас, страх перед доминирующим взрослым мужчиной забрал последние силы, вынуждая девушку плестись совсем медленно, разбито к выходу.
– Спасибо за понимание, еще раз, до свидания, – бросает скорее на автомате, переосмысливая свое пребывание в кабинете руководителя и следующие шаги. Казалось, вокруг неё сгущаются сумерки, ледяная клетка закрывается, оставляя девушку погибать в ужасе и холоде.
София Анатольевна презрительно улыбается, смотря на выходящую из кабинета стажерку. Она слышала, как Михаил Иванович повышал голос, и ей уже не терпелось побежать к нему и узнать, уволили ли стажерку. София ликовала, видя, что Эмилия опустошена и разбита. Новоиспеченная соперница, хотя София делала ей комплимент, так называя, была на грани. Секретарша рассчитывала вытолкать девчонку взашей пока она не набралась сил и не вступила в реальную борьбу. Шилов не позволит избавиться так легко, но, если постараться, найти методы, может и выйдет.
– До свидания, Эмилия Андреевна, – злорадно, ликующе. Девушка не доставляет ей удовольствия, почти не реагируя. На автомате прощается с секретаршей, не удостаивая и взгляда. На этот бой у неё точно не осталось сил.
Униженная, раздавленная Эмилия хотела принять душ, чтобы смыть с себя горящие огнем мерзкие прикосновения. Она должна играть по правилам Шилова, чтобы выжить и получить больше перспектив, но до чего же это больно, тошнотворно и противно. Руководитель с каждым днем позволяет себе все больше, не просто переступает, а разрушает её границы.