Усталость Волковой достигла предела, что стало понятно во время работы. Смена была тяжелой. И, хотя обычно девушка справлялась со всем резво и радостно, теперь становилось невмоготу даже улыбаться знакомым лицам постоянных клиентов. Иногда, позволяя себе ненадолго погрузиться в мысли, Эми размышляла, почему все эти мужчины и женщины выбирают в качестве развлечения на вечер выпивку. В другие же разы, когда брезгливость отступала под напором усталости, Волкова и сама была не прочь выпить, топя в бокале свои проблемы. Опыт матери, что она видела все детство, показал ей, как делать не нужно. Но Эми ничего не могла поделать с изредка возникающим желанием почувствовать в голове и теле легкость, отпустить тревоги.
Ставя очередную порцию пивных бокалов перед компанией из трех мужчин и женщины, Эмилия поймала на своей груди изучающий взгляд, заметила похабную ухмылку. Руки, и так подрагивавшие от усталости, в конец отказались слушаться. И девушка, и гости смотрели, как на чуть наклонившемся подносе бокал сначала проскользил до края, а после, движимый силой притяжения, слетел вниз, разбиваясь на крошечные осколки и расплескивая золотой напиток по полу. Всего лишь взгляд, никаких касаний, но вот она снова стоит перед изучающим её Шиловым, жмется в угол дивана подальше от мерзких прикосновений.
Валентин Павлович, стоящий за стойкой, неодобрительно покачал головой и кивнул на швабру, заставив девушку метнуться в другой угол заведения и поскорее собрать последствия своей усталости и невнимательности.
Вторая оплошность не заставляет себя ждать, когда девушка путает заказы и приносит мужчине за одиночным столом свиные ребра вместо куриных отбивных. Голова забита совсем иным, в мыслях постоянные расчеты денег, всплывающие воспоминания о приставаниях начальника и стычке с германом. Но путаница заказа в этот раз не проходит совсем бесследно: клиент попался не из приятных, начинает возмущаться сразу, требует позвать начальство.
– Сначала я ждал полчаса, чтобы вы принесли мне рюмки, потом еще полчаса, чтобы в итоге получить другую закуску? – возмутившись, он все-таки вскакивает со своего места и, оттолкнув Эмилию, направляется к стойке бара. Пары алкоголя, исходящие, казалось, из каждой клеточки тела недовольного клиента, вызывают у девушки рвоту, но она все-таки со стоном плетется сзади, ловя на себе очередной недовольный взгляд Валентина.
– Извините, пожалуйста, может быть, вы присядете, и я принесу вам ваш заказ с десятипроцентной скидкой? – девушка пытается выкрутиться, умоляет мужчину в спину, не получая никакой ответной реакции.
– Позовите начальство, – неугомонно, безотлагательно произносит. Клиенты бара постепенно начинают оборачиваться, с интересом наблюдая за возникшим конфликтом.
– Я и есть начальство, что произошло? – Валентин приподнимает бровь, всем видом успокаивая недовольного мужчину. Как только он чувствует власть руководителя, видит перед собой такого же представителя «сильного пола», пыл сбивается и утихает, голос становится снова нормальной громкости.
Эмилии хочется зарыться головой в песок, скрыться от недовольных, прожигающих дырку глаз руководителя, спрятаться от пробуждающих былую детскую панику криков клиента, сбежать от ответственности, нависшей грозовой тучей. Валентин выходит из-за стойки, демонстрируя дорогущие туфли и запонки на рубашке – признаки его статуса, невидимые для незнающих, но очевидные для похожего контингента.
– Не переживайте, мы сейчас все решим. Эмилия сейчас принесет ваше блюдо и предоставит дополнительный бесплатный напиток, присядьте, пожалуйста, – общение вежливое, но в голосе Валентина сталь.
Годы работы в бизнесе, а до этого жизнь в достаточно темные и мутные времена сделали из него стойкого, важного мужчину, способного решить тем или иным способом вопрос. Но пережитые невзгоды и лишения не наделили его добродушием: Валентин был суров, строг со своими подчиненными, но, в отличии от манипулятивного доминанта Шилова не представлял угрозы стажеркам или другим работницам, предпочитая обходиться со всеми одинаково жестко, но эффективно.
Когда заказов становится меньше, Волкова выбегает на пару минут на улицу. Девушка садится на выставленные сзади бара ящики и вдыхает холодный ночной воздух. Несмотря на приближающееся лето, вечера все еще прохладные, а неделю назад ночью так и вовсе морозило. Девушка сжимается в комочек от холода и накативших чувств, но продолжает положенные три минуты дышать полной грудью, успокаивая психику, пытаясь передохнуть, чтобы закончить смену без косяков. По взгляду Валентина ей уже было понятно, что вечером ждет очередная взбучка, будто ей не хватило нагоняя от Шилова.