– Сколько раз повторять, Эмилия, – делает паузу, заставляя девочку сжиматься все больше и больше, в надежде, что когда-нибудь она сможет просто исчезнуть. Эми поднимает огромные от ужаса и предвкушения очередной боли глаза.
– Утро время тишины. Ни твоего топота, ни звона посуды, ни тебя, – тыкает ей пальцем в грудь, принижая, указывая на «место». – В этом доме ты не одна, я хочу с утра спокойствия, а не слушать как тарелки и ложки звенят по полу, я ясно выражаюсь?
Склоняется над девочкой, вынуждая смотреть в дикие от ярости глаза. Эми чувствует перегар, ежится от отвращения. Изнутри начинает подступать только-только съеденная еда, она отворачивается, чтобы не вырвало от въедливого запаха спирта. Утро пора тишины лишь потому, что отчим после очередной попойки просыпается с дикой головной болью и похмельем.
– Ясно, – девчушка говорит тихо-тихо, боясь спровоцировать.
– Тогда убирайся в свою комнату, ты мешаешь, – это ключевое выражение, которое они все использовали вслух или подразумевали.
«Ты мешаешь, уходи, убирайся, видеть тебя никто не хочет», – все это крутилось в голове, разрушало малышку, заставляло рыдать. Слеза скатывается по щеке раньше, чем Эми успевает убежать в комнату. Отчим замечает, звереет еще сильнее.
– Сколько можно распускать сопли, нытик, тебя еще учить и учить, – отвешивает легкий, почти не ощутимый, но очень унизительный подзатыльник. Волкова убегает, не забирая даже нарезанные колбасу и хлеб, забывая про завтрак.
Отряхнувшись от воспоминания, Волкова старается снова сконцентрироваться уже начавшем говорить начальнике. Казалось, она успела снова прожить тягостные минуты того дня, но на деле прошла всего пара секунд, несколько из которых Герман очень заинтересованно наблюдал, как от обычного жеста мужчины соперница вся затряслась, сжалась, погружаясь в собственные мысли.
– Герман Анатольевич, Эмилия Андреевна, вы постарались, это видно, но у меня остались замечания. Первоначально замечу, что Герман справился лучше и в этой части соревнования получает два балла. Эмилия, план был неплохой, но видна недоработанность и спешка, – намекает на вчерашнюю стычку и уезд девушки к матери.
София Анатольевна улыбается Эмилии ехидно, в глазах насмешка и триумф. Секретарша заметила ранний приход девушки и догадалась, сколько та потратила стараний для составления хорошего плана и исправления ситуации прошлого дня. София уже была наслышана, что произошло. Шилов целый час без устали расписывал, насколько безответственно и низко поступила стажерка, как он ценит лояльность. Женщина с толикой удовольствия представляла, как спихнула бы уже излишне заболтавшегося начальника с кровати. Конечно, она этого не сделала. Подобные порывы могли настроить Шилова против неё самой и заставить простить проступки Эмилии, которая в любой момент могла стать удобной заменой. Страх быть замененной, выкинутой на улицу в угоду молодой крови поселился в Софии в тот день, когда в кабинет зашли двое стажеров вместо обещанного одного.
– Ваша совместная работа куда менее впечатляет, чем индивидуальная. Сразу видно, что общего языка вы так и не нашли и ведете себя не как коллеги, а как заклятые враги. Вы соперничаете за место, а не сводите личные счеты. Хватит перетягивать одеяло, как дети. Может быть, тогда вы начнете набирать баллы, а не терять их.
Эмилия мысленно корила его за излишнюю напыщенность в начале презентации, вынудившую её так бесцеремонно перехватить инициативу. Герман же был уверен, что она сразу взяла неверный тон, и её следовало поставить на место. Оба, ослепленные собственными амбициями и желанием выделиться перед начальником, видели причину провала лишь в оппоненте, не замечая собственных ошибок.
– Хотела бы добавить, – София Анатольевна встает, привлекая внимание руководителя.
Присаживается на край стола так, чтобы Михаилу Ивановичу была видна каемочка кружевного чулка: совсем незначительный жест, но отграничивающий любовника от стажерки, снова напоминающий о том, с кем делится постель по вечерам.
– Михаил Иванович прав, вы не умеете работать в команде. Я заметила это и по вашей работе с документацией, и по представлению на экскурсии, когда поспрашивала у работников. Это непрофессионально и должно быть исправлено.