– Хорошо, пап, – надеется, что согласие с отцом заткнет тому рот. Он готов был выслушать заготовленную Анатолием речь, только бы все быстрее кончилось и ядовитый голос в трубке исчез до следующего месяца. Парню осточертели унижения, но не поднять звонок отца равносильно социальному и материальному самоубийству.
– Не забудь про ежемесячный взнос на счет Кузнецовых, жду сумму в воскресенье вечером. Не подведи меня снова, Герман, иначе можешь забыть о том, что у тебя когда-то была любящая семья.
Сбросив звонок, Герман выдохнул. Все время, пока отец договаривал последнюю фразу, парень стоял, затаив дыхание. В теле будто были тысячи ран, в которых проворачивались ножи. Несмотря на всю показную смелость, броня ненадолго дала трещину, выпуская из самых дальних уголков слабину. Высоцкому хотелось волком выть от несправедливости: родной отец не признает, всячески отказывается от него, звонит с унижениями и дополнительными «пинками».
Почувствовав на спине взгляд, парень резко оборачивается. Замечает, как Эмилия впопыхах заскакивает за угол. Яд расползается по телу.
– Кошечка, подслушиваешь? – голос звенит сдержанной злостью, и каждый звук кричит об опасности. Инстинкт требует бежать, но отступление означает признание вины и поражение в их бесконечном противостоянии. Этого Эмилия допустить не может. Выходя из-за угла, она гордо поднимает подбородок и, пряча дрожь в пальцах, уверенно входит в кабинет, встречая его взгляд без тени смущения.
– Ничего подобного, – парирует, отходя к своему столу, собирая бумаги и изображая занятость.
Высоцкий переводит дух, готовый спустить ситуацию без особой ярости, позволить Эмилии эту маленькую победу, когда экран смартфона в руке загорается сообщением: «И не смейте с матерью общаться за моей спиной, Герман.». Жестко, бесцеремонно хлыстом ударяя по самолюбию парня. Последние сдерживающие оковы слетают, Герман чувствует, как точка кипения достигается и агрессия переваливает за грань. Бросив на Эми взгляд, видит, как она уверенно бросает ему вызов одними глазами, смотрит прямо и без стеснения.
– Это все из-за таких как ты, – говорит тихо, стараясь не сорваться на крик, тратя последнюю каплю самообладания.
– Что? – девушка отвечает слишком резко, агрессивно, срывая парню крышу своим тоном. Герман подлетает к ней вихрем, вынуждая прижаться к столу спиной. Склоняется над ней диким зверем, опаляет дыханием голую шею. Волкова неосознанно подрагивает, пытается отодвинуться, но теплая грудь парня прижимается к ней и вдавливает в стол, предотвращая любые попытки побега.
– Если бы не твоя глупая жажда победить, не твоя оказавшаяся на редкость сильной воля, я бы здесь не барахтался, – ядовито, пропитывая каждое слово злобой, почти шепотом. Слишком жутким, яростным.
Герман слишком близко, оковы его руки сжимаются выше локтя. Табачный запах и тяжелые духи забивают стажерке нос, заполняют грудь, вызывая бурю ответной ярости.
– Чушь, – девушка вскидывает голову, смотря с вызовом. Её будто тоже уже ничто не сдерживает. Она выпускает навстречу зверю Германа такое же злобное, агрессивное существо. – Ты сам виноват, что оказался в такой ситуации.
Она бросала слова наугад, но, судя по вспышке ненависти в его глазах, попала в цель. Он сжимает её сильнее, телом удерживая на месте. Напряжение искрится между ними, поднеси спичку – все вокруг вспыхнет от исходящей буйной энергии.
Чувствует под руками дрожь: смесь страха и чего-то еще. Необузданного, дикого, рожденного еще ночью в клубе. Взгляд Германа скользит с её вызывающих глаз на вздернутый подбородок, затем опускается на губы. Опускает глаза на её губы, ловит момент, когда девушка приоткрывает рот, облизывая языком нижнюю губу. Пелена застила глаза.
– Нечего сказать? – подначивает, дразнит дикого зверя, будто не заперлась с ним в клетке.
Ее выдают приоткрытые губы: призывно, маняще, будто упрашивающие сделать то, что поселилось в голове. Глаза девушки чуть прикрыты, устремлены прямо на точеное лицо парня. Герман не выдерживает, срывается, льнет максимально близко и впивается в её губы с яростью, терзая и чувствуя, как девушка всего на секунду открывает рот навстречу. Этого мига хватает, чтобы бесцеремонно приоткрыть её губы своим языком, ворваться к языку соперницы, начать борьбу за власть над пленительным мгновением страсти и удовольствия. Пьянящий, срывающий крышу, агрессивный и несдержанный поцелуй. Укусы, жесткое сминание губ. Его руки бродят по телу, талии, вспоминая изгибы. По телам соперников бежит ток.