«Что ж такое происходит?!» – проносится в голове Эмилии ураганом одно-единственное восклицание.
Высоцкий не учел, что такая близость окажется опасной и для него самого. Резкий электрический разряд, пробежавший по коже, заставил его отступить – слишком рискованно было поддаваться этому снова. Он услышал её сдавленный, едва заметный, но очень красноречивый выдох, и в ответ уголки его губ дрогнули в усмешке. Так значит, на неё это тоже действует.
– Может София принесла неправильный файл? – парень кивает на дверь.
– Не сомневаюсь, что это так, – вылетая пулей из кабинета. Несется по коридору с нескрываемым желанием устроить громкий скандал.
Софии Анатольевны не оказывается на месте. Нет никого и в кабинете у руководителя. Эмилии хочется двух вещей: сначала разрыдаться, а потом разнести офис секретарши в пух и прах. Собрав остатки самообладания, она сдерживается. Окидывает печальным взглядом дверь Шилова, будто надеясь, что они все-таки появятся оттуда, а потом плетется на первый этаж отеля, ведомая идеей выпить кофе и перекусить.
Кухня встречает активно бегающими официантами и усердной работой поваров, а потому Эми почти ни с кем не болтает, выхватывает чашку капучино из автомата, берет под согласный кивок Владимира порцию салата и удаляется во двор, где садится в отдалении и молча ест, размышляя о прошедшей части дня. Мысли о Германе, том яростном поцелуе никак не выходят из головы. Она будто коснулась чего-то запретного, опасного, но очень возбуждающего и манящего. Истинные мотивы Высоцкого оставались для неё загадкой, разгадать которую не смог бы, пожалуй, никто. Но, будучи совершенно честной с самой собой, девушка приходит к мысли, что повторила бы этот поцелуй. Мягкие губы, яростные касания – он возбуждал ее, подрывая веру в собственный здравый смысл.
Секретарша возвращается на рабочее место только спустя час. Посвежевшая и довольная, она кивком прощается с уходящим в свой кабинет Михаилом Ивановичем. Руководитель выглядел не менее расслабленным и удовлетворенным.
Волкова чувствует гнев, поднимающийся из глубины, когда идет к Софии Анатольевне, теребя в руках флешку. Бельская удивляется «устаревшей» информации на флешке так натурально, что Эмилии хочется разразиться в аплодисментах. Если бы Эмилия не знала, что София строит козни, она бы уже сотню раз извинилась за клевету и путаницу. Но было очевидно, что секретарша в очередной раз постаралась ухудшить и так несладкую жизнь Эмилии. Соперничество между ними становилось все более ощутимым и болезненным, ведь Эмилии совершенно не хотелось соревноваться с Софией, она не посягала на «ее территорию». Но у женщины явно были другие планы, продиктованные собственной нереализованностью, жгучей ненавистью к молодости, успехам девушки и, конечно же, к тому, что она получает внимание от Шилова.
***
Полностью утомленные, стажеры продолжают работать даже после того, как солнце начинает закатываться за горизонт. Увидев, как небо в распахнутом окне окрашивается в нежные розовые тона, Волкова поднялась с места, подошла к стеклу и, опершись локтями о подоконник, погрузилась в созерцание заката. Герман заметил это движение и презрительно фыркнул. Эту вечную утомляемость и порывы отвлечь от работы можно было использовать против соперницы, выживая её из отеля, что вполне соответствует целям парня. Но есть и что-то цепляющее в этой уставшей фигуре у окна. То ли её слабость из раздражающего фактора превращалась во что-то притягательное, то ли наивная способность восхищаться простыми вещами даже в критических ситуациях бросала вызов его собственному вечному напряжению.
– Нечем заняться? – спрашивает злобно, разрушая тишину и чудо момента.
– Передышка, – бросает ему в ответ даже не удостаивая взглядом, будто Герман просто пыль под ногами. Парня это раздражает.
– Нет времени на твою слабость, занимайся, – швыряет на её часть стола папку, заканчивая разговор. Эмилия вздыхает, кидая последний взгляд на почти красную линию горизонта, садится за стол и принимается за бумаги, больше ни слова не говоря парню. Даже не смотрит на него, продолжая ставить на место одними лишь пренебрежением и безразличием.
Сумерки сгустились, окутали город подобно одеялу, приготовили жителей ко сну. Эмилия и Герман закончили работу, когда вся рабочая зона отеля замолкла. Ушли работники кухни, спа-центра, разбежались уборщицы, оставив только консьержей и портье, хотя последние и те собирали вещи. Рабочий этаж замер до следующего утра, а стажеры наконец показали нос из своего кабинета и тихонько пошли к лифту. Никаких сил не осталось, а потому плелись они медленно, не разговаривая и не удостаивая друг друга испепеляющими взглядами. Мозговой штурм подействовал успокоительно: Герман унял желание поддеть Эмилию, раздразнивая близостью или просто насмехаясь, а девушка ненадолго перестала презрительно фыркать, одаривая ледяным взглядом.