– Простите, парни, задержался немного, нужно было по делам, – безбожно врет, окидывая взглядом остальную компанию.
За столиком ерзает, активно жестикулируя и что-то слишком громко повествуя Илья. Глаза парня как обычно будто две черные дыры, движения дерганные, пальцы подрагивают. Перед ним стоят опустошенные стопки.
Вечно веселый и беззаботный, Илья казался поверхностнее некуда. Герман знал, что это не так: парень пережил свои боли и травмы, теперь толкающие его на бесшабашные поступки, попытки заткнуть дыру внутри алкоголем или девчонками. Невеста Ильи погибла, унося за собой здравый смысл и рассудок парня, оставляя его на краю между реальностью и миром, разукрашенным наркотиками и алкоголем. Сколько бы вся компания не билась, они не смогли уговорить Илью завязать с зависимостями. Высоцкий сначала горел идеей спасти его, но в конце концов понял, что больше не может и даже не хочет. Нравственное падение Ильи теперь они все наблюдали издалека, жалея растраченный потенциал.
– Ничего, – Илья улыбается, встречает его объятиями, выпрыгивая из-за стола и чуть не налетая на проходящую официантку. От парня пахнет перегаром, объятия ощущаются липкими, удушающими.
Беззаботность друга отражается на Германе тихой грустью, вырывает из его груди печальный вздох. Он когда-то мог позволить себе быть таким: напиться вдрызг, смывая алкоголем все терзания, завалиться спать под утро, не обременяя себя работой или обязанностями. Но теперь на него тяжким грузом легли ответственность и обязательства. С утра предстояло вернуться в отель, чтобы закончить проект, а потому разгульный вечер полагалось отложить. Настроения напиваться, к тому же, у него не было. Вслух он это отмечать не стал, боясь наткнуться на очередные насмешки со стороны компании и, в частности, Владислава.
Сидящий за столиком Семён приветственно кивает, больше напоминая робота с ограниченным диапазоном действий, чем человека на вечеринке.
– Привет, Герман, – улыбается девушка Семёна. После непродолжительного обмена любезностями снова утыкается в телефон, что-то активно листая на экране аккуратными пальчиками. Семён и Настя были самими молчаливыми в компании, но и, пожалуй, успешными. Кличев Семён – единственный, кто построил бизнес сам, с нуля, а не унаследовал его. Холодный, немного отстранённый, он производил впечатление человека, живущего по чёткому, почти машинному алгоритму. Даже сейчас, в атмосфере вечеринки, потянувшись за напитком и сделав в молчании несколько глотков, поцеловав Анастасию и, в конце концов, уткнувшись в мобильник, он напоминал просто набор действий и программ. Тем не менее, за этим автоматизмом скрывался старый друг, способный внести в их беседы или рассуждения смысл.
Высоцкий краем глаза замечает движение справа, но не успевает даже среагировать, когда на него вихрем налетает темноволосая «батарейка», как её ласково называли парни. Ермолина Кристина – лучик света, нескончаемая энергия компании, поддерживающая между всеми отношения и разбавляющая обстановку. Никто из них толком не осознал момент, когда Кристина стала своей. Мало-помалу, она завоевала доверие и покорила даже самые ледяные сердца в компании.
– Привет, Кристина, – Герман позволяет себе чмокнуть её в щеку, после отстраняя девушку и разглядывая очередной наряд.
Платье девушки из последней коллекции модного дизайнера. Ткань переливается под светом стробоскопа всеми цветами радуги. Блестящее, идеально севшее по фигуре, оно наверняка стоило целое состояние, как и лакированные туфли на каблучке, делающие Кристину достаточно высокой для ответного поцелуя в щеку.
– Герман, трудяга, мы тебя очень ждали, – смахивает с идеального макияжа пушинку и улыбается парню искренне, с невинностью и озорными искорками в глазах. – Пойдем потанцуем?
Почти что вешается ему на руку, вынуждая согласно кивнуть и улыбнуться. Настроения танцевать у Германа не было, но отказать блестящей, отражающей всю суть мира, к которому парень очень хотел как можно дольше принадлежать, Кристине, он не мог. И, увидев ликование, взял девушку за руку, протиснулся в толпу, разглядывая людей вокруг.
Владислав, оставшийся стоять на балкончике сверху, притянул еще ближе свою пассию. Он разглядывал Германа и Кристину с интересом, подмечая изменения в поведении Высоцкого. Парень с каждым днем ускользал и даже сейчас, казалось бы, отдыхая и наслаждаясь вечером, пребывая в приятной для него компании знакомого мира, он был напряжен, что читалось по лицу.