– Герман тебе не пара, – Паша немногословен. В его голосе жесткость и сталь, обычно не проявляющиеся в отношении девушек. Эмилия удивленно вскидывает брови, замечая это.
– Я и не хочу быть с ним парой, вы не поняли, – девушка отклоняется на спинку дивана и смотрит с вызовом, готовая обороняться. Ребята наклоняются к ней, не желая кричать на все заведение.
– Тогда к чему эти чувства и смена настроя с заклятого врага на «а вдруг в нем что-то есть еще»? – шипит Мария.
Вопрос прозвучал без умысла уколоть, но Эмилии показалось, что он ударил ее, как пощёчина. Она мгновенно втянула голову в плечи, сжала в ладонях складки юбки. Взгляд уткнулся в царапину на столешнице. Внутри поднялась горячая ярость, готовая вырваться криком или слезами.
– Ясно, – девушка отстраняется, намереваясь подавить конфликт таким образом. Ссорится с друзьями лишний раз не хочется. Тем более из-за парня, с которым она всего-то один раз переспала в клубе, а теперь соревнуется за рабочее место.
– Нет, неясно, – Паша наконец встревает. В его голосе слышны злые, холодные нотки, перемешанные со жгучим чувством ревности, поднявшимся из глубин неожиданно. Отчаянная потребность защитить подругу выливается в таких ситуациях ядом.
Волкова усмехается, подмечая, как быстро близнецы забыли свой конфликт и объединились «против нее». Эмилия чувствует себя так, будто попала в туман. Мысли путаются, реальность теряет чёткость. Девушка не может понять, правда ли друзья заботятся о ней или пытаются атаковать? Инстинктивное желание бежать бьет по вискам. Хочется спрятаться, снова избегая темы Германа. Она специально не касалась этой темы, не готова была к его осуждению со стороны, а теперь оказалась вынуждена защищать то, что сама ещё не до конца осознаёт.
– Вы неправы. Я батрачу в этом отеле, потом бегу сломя голову в бар, срываюсь, надрываюсь и уничтожаю себя, соревнуясь за место, за деньги для матери и за свою жизнь, – ледяной шепот, взгляд, полный желания испепелить всех, кто посягнул на границы, выстроенные девушкой. – А вы считаете, что я чувствую что-то к Герману?
Замолкает, прижимая руку к груди. «Они этого не говорили, речь про чувства не шла», – проносится в голове ледяным осознанием.
– Значит что-то чувствуешь? – Маша подхватывает настроение брата, но быстро смягчается, вспоминая собственную проблему и то, как ей самой неприятны едкие комментарии. – Эмилия, мы просто не хотим, чтобы ты еще больше пострадала, особенно, если это произойдет из-за самодовольного нахала.
Девушка подается вперед, хочет поймать руку Эми, но та не поддается, смотрит на друзей хищником, попавшим в ловушку, но не ставшим от того менее опасным.
– Эми, мы просто переживаем, – Паша смягчается, видя, что они перегнули. Оттолкнуть и напугать Эмилию значило подтолкнуть к обрыву и отвернуть от себя Такое раньше уже бывало, и теперь Павел переживал повторить ошибки.
– Отлично, – девушка встряхивает челкой, продолжая ощетиниваться. – Закрыли тему, вам нечего переживать. Я презираю происходящее в отеле, ненавижу это соревнование и терпеть не могу Высоцкого, но вы переходите границу, ясно?
Маша и Паша переглядываются, осознавая, что подруга врет. Может, она сама этого еще не понимает, но уж им-то становится очевидно, что за стеной ненависти и маской презрения, выставленными девушкой, зарождается нечто хрупкое, еще неясное.
Близнецы, словно по незримому сигналу, одновременно поднимают руки в умиротворяющем жесте. Они давно изучили эту черту Эмилии: стоит лишь немного надавить – и она мгновенно возводит вокруг себя неприступные стены, защищая каждую частичку своего внутреннего мира. Смиряются с тем, что дальнейший натиск только разозлит и спугнет подругу.
– Хорошо, Эми. Все хорошо, – Маша сдается первая, боясь испортить и так напряженный вечер.
Волкова чуть успокаивается, ссора затихает, но в каждом из сидящих за столом остается неприятный осадок.
***
Несмотря на улаженный конфликт, попытку перейти на «нейтральное» обсуждение работы Павла и Маши, поломок в машине близнецов и долгоиграющих планов, к концу вечера привкус горечи во рту не исчез. Эмилия не смогла простить им нападение, которое в очередной раз натолкнуло девушку на неприятные размышления, и остаток вечера в воздухе висело ощущение недоговорённости, словно эта ссора ещё даст о себе знать.
Расходясь, девушки поцеловали друг друга в щеки и обняли крепко-крепко, стирая витавшее напряжение и обиды. Паша обнял Эми, прошептал ей, что защитит в случае чего, что девушка всегда может обращаться из-за проблем с Германом и не только. Волкова кивнула, смотря как близнецы садятся в машину и уезжают, махая из окон на прощание.