– Совсем ничего нельзя сделать? – Эми не успела прикрыть рот, позволив глупому вопросу повиснуть в воздухе.
Мужчина окинул её грустным взглядом и, тяжело вздохнув, кивнул. Волкова была по-настоящему ценным сотрудником, но отель больше не мог существовать только на её рвении. Все посетители городка, все нуждающиеся во временном жилье люди, ехали в другое место под названием «Полночное солнце». Это был красивый отель в центре городка, обрамленный с двух сторон небольшими зелеными зонами с густыми кленами, тонкими березками и красивыми кустами роз. Место было роскошным, находилось в более удобной части города, а потому люди стекались в основном туда, оформляли заявки на проведение корпоративов и мероприятий, банкетов и свадебных торжеств, а про местечко, где работала Волкова, все начали постепенно забывать.
Увольнение стало ударом для девушки. Эмилию Волкову было трудно сломать, но легко вывести из равновесия, заставив несколько дней подряд мучиться от терзающих темных мыслей, от слез, душащих и обжигающих изнутри. Девушка старалась удержаться на плаву, так старательно гребла, но её будто утягивало на дно.
Она пришла домой после увольнения в полной прострации. Двигалась тенью по комнатам, почти не разговаривала с матерью, которая, в общем-то, сама не стремилась поболтать с дочерью, сначала мучаясь от боли, а потом – заснув после принятия анальгетика. Эмилию грызло изнутри отчаяние: сначала новость о дорогостоящей операции, теперь потеря работы, так еще и в баре попались отвратительные клиенты, постоянно норовившие заглянуть ей в вырез рубашки. Девушка часто-часто дышала, сдерживая подступающую истерику, но в конце концов уселась на пол в ванной, глотая жгучие соленые слезы. Эми хотелось рвать волосы, кричать в голые пошарпанные голубые стены комнатки, просить прощения у матери, что она потеряла второй источник дохода и не может оплатить операцию.
Когда в дверь постучали, Волкова уже почти успокоилась. Девушка умылась ледяной водой, окончательно приводя себя в чувство, оповестила мать, скорее всего проснувшуюся от звонка, кто пришел, и поспешила открывать. Эмилия пригладила волосы, не желая показывать друзьям всю свою слабость, выраженную даже через внешний вид. Ей хотелось быть сильной, самостоятельной, выглядеть в их глазах более стойкой, чем она являлась. Девушка не умела иначе, она боялась, что слабой и потрепанной её перестанут уважать и ценить.
– Привет, – Машка притянула подругу в объятия, прижалась к ней всем телом, успокаивая и согревая своим теплом.
Паша улыбнулся, стоя за спиной у сестры, окинул Эми взглядом, ища признаки совсем плохого самочувствия. Волкова кивнула ему, отойдя от подруги, притянула и его к себе. Ей катастрофически нужно было тепло этих двоих, чтобы пройти через очередные трудности. И пусть внутри все протестует, требует быть волевой и сильной, она позволяет себе раствориться в чужих прикосновениях, насладиться дружеской поддержкой. Паша тихонько выдыхает ей в волосы, приглаживает их на затылке, успокаивая Эми окончательно. Отстраняясь, он задерживает всего на секунду руку на её плече, желая подольше касаться. Эмилия не замечает, увлеченная собственными проблемами, а Паша мысленно хлопает сам себя по лбу. Последнее время парень чувствовал настойчивое желание быть ближе, оберегать, защищать, а потому касался чаще и дольше, смотрел, заглядываясь. Объяснения этому он не нашел: новые чувства просто начали появляться, странным образом кружа голову.
– Заварим чайку и поболтаем, – Маша с порога начала давать команды, это, казалось, было её любимым занятием, а Эми лишь покорно кивнула. Пропустила друзей в коридор, ожидая, пока те снимут обувь и легкие куртки, провела в уже знакомое по постоянным посиделкам место.
Волкова заварила целый чайник травяного душистого напитка. Комната заполнилась ароматом бергамота, мяты, а руки приятно согревали аккуратные кружечки из набора, который был приобретен в подарок матери в первый год её болезни.
– Так что стряслось? – Паша подал голос первый, в очередной раз выступая защитником и тем, кто решит или хотя бы попытается, все проблемы подруги.
– Как я и сказала, отель совсем пришел в упадок, они его реорганизуют и меня в конце концов тоже сократили, – Эми опустила взгляд в кружку, рассматривая плавающую чаинку. Маленький кусочек фрукта кружил по горячей поверхности воды.
– Но ведь это ничего, можно что-то другое подыскать? – Мария взяла девушку за руку, погладила, стараясь поддержать и утешить. Эми улыбнулась, скрывая где-то за внутренними стенами все отчаяние, что рвалось наружу.
– Да, но сейчас с работой очень сложно, хороших мест нет, а низкая зарплата не совсем меня устраивает, маме нужна очень дорогая операция, чтобы она наконец-то поправилась, – девушка, чтобы сдержать очередной накатывающий волной порыв слез, снова опустила глаза в чай. Ей казалось, что, если она посмотрит на друзей, тотчас разрыдается.