Герман тоже не успел отдохнуть. Парень пролежал весь вечер субботы в кровати, не желая поднимать даже пальца. Вызвал под ночь курьера с едой, растрачивая и так стремительно уменьшающиеся денежные запасы, перекусил лапшой и снова улегся на прежнее место.
Квартира парня была небольшой, он сам так захотел, когда они с отцом подбирали вариант. Тогда шли разговоры о том, чтобы в случае чего Герман сменил место жительства на более просторную обитель, если, к примеру, обзаведется семьей или захочет просто изменить что-то. Конечно, тогда это подкреплялось перспективами трудоустройства к отцу под крыло, теперь же такая роскошь парню не светила. Двухкомнатная квартирка располагалась в центре города, вид из окна открывался на главную улицу, маленькие забегаловки и бары, расположенные то тут, то там. Иногда Высоцкому нравилось выходить на балкон с бокалом в руке. Стоять в тишине, смотря вдаль на окрашивающееся в оранжевые и красные цвета небо, наблюдать за спешащими по делам людьми.
Но после такой тяжелой рабочей недели парень утомился. Он отчетливо ощущал это каждой клеточкой тела. Его измотали постоянные скандалы на работе, странная тяга к сопернице, успехи Эмилии и висящие над ним грозовой тучей упреки отца. Герман Высоцкий и так очень утомился за последние несколько месяцев, а работа в отеле стала финальным мазком в картине его отчаяния. Даже предстоящее свидание с Кристиной в понедельник не вызывало ничего, кроме тягостного чувства обязанности. Эта встреча, с девушкой, которая симпатизировала ему уже год, должна была стать глотком воздуха, освобождением от бесконечного круга мыслей: «Эмилия, отель, Шилов, отель, Эмилия, соперничество». Герман воспринимал её не как радость, а как спасательный круг, брошенный из прошлой, безопасной жизни. Он считал Кристину прекрасной девушкой: красивой, подходящей, идеальной кандидатурой на роль спутницы. Но был ли в его чувствах хоть намёк на что-то большее, чем ностальгия по утраченному статусу и мимолётная симпатия? Чем дольше он думал об этом, тем сильнее становилась тошнотворная пустота внутри.
«Нет, Кристина Ермолина была замечательная, идеальная и подходящая», – так он себе говорил, повторял как мантру, заставляя все иные мысли уходить на второй план.
Парень встал только к обеду в воскресенье, и то ведомый неимоверным желанием курить. Балкон встретил его прохладным ветром и едва теплыми лучами солнца. Закурив, Герман смотрел вдаль, утопая в собственных мыслях. Ему снились сны, где все в жизни было совсем иначе. Мать обращала на него внимание, проявляла любовь и её силы, настроение и способность жить не зависели от очередной любовницы отца; отец гордился им и уважал его, принимая мнение парня во внимание, спрашивая советов и интересуясь им; друзья были настоящей семьей, а не фальшивыми картинками из богатой и «крутой» жизни; а в постели его ждала девушка, с которой хотелось дышать одним воздухом, которую хотелось сжимать в руках, от которой дрожали поджилки и теплело на сердце.
Он так и не смог по-настоящему отдохнуть. Один день был каплей в море усталости, а впереди была очередная неделя, обещавшая стать сражением без передышки. Сражением с девушкой, чья воля и компетентность оказались равны его собственным. Это место было для Германа вопросом выживания. Его шансом доказать себе и семье, что он не нуждается в отцовских деньгах, чтобы быть значимым, чтобы твёрдо держаться на ногах. Эмилия, считал он, вряд ли способна была это понять.
***
Отель встретил соперников улыбчивыми портье, яркими бликами на стеклянных дверях и толпой на ресепшне. Форум начался, а значит теперь по «Полночному солнцу» будут бродить толпы деловых людей, которых нужно будет всеми способами ублажить.
Герман приехал в одно время с Эмилией. Припарковался у дороги на свободном месте, вальяжно вылез из машины, демонстрируя уже утраченный статус в каждом жесте, кивнул сопернице приветственно. Девушка поправила волосы, окидывая парня взглядом с ног до головы. Вступать в перепалку еще до начала рабочего дня не входило в планы, а потому она просто кивнула, натянув улыбку на одну сторону и продвинулась вперед.