– Ну что?! – восклицает недовольно, когда Герман издает смешок, продолжая прожигать девушку взглядом. Он рассматривает её уставшие глаза, немного впалые щеки, замаскированные косметикой синяки. Дрожащая рука сжимает булку, ледяные синие глаза устремлены вперед, физически ощутимо, как девушка размышляет.
– Ничего, ешь молча, – парень ощетинивается больше в шутку.
Эмилия смотрит на него, на жадный взгляд, направленный уже на булку в её руке, а потом протягивает парню молча, прожевывая остатки малины и крема. Высоцкий кивает, берет слойку, на пару мгновений задерживая теплые пальцы на её холодной руке. Прикосновение, похожее на лёгкий удар током, пронзает их обоих, связывая невидимой нитью. Он откусывает, и сладость крема, кислинка ягоды на секунду затмевают всё остальное. Они едят, не глядя друг на друга, не нарушая тишины. Молчаливое перемирие.
Доев слойку, Волкова слазит со стола, окидывает парня взглядом «на прощание», выпивает стаканчик воды из кулера и уходит, оставляя Германа раздумывать о немой сцене, в которой соперники стали участниками. Девушка сама ненадолго впадает в беспокойство, размышляя, к чему был её излишне добрый и щедрый жест. Успокаивает только то, что парень не унизил ее, не использовал против неё тот слух, что уже, наверное, гуляет по этажам. Но это оправдание кажется бумажным щитом против осознания, что в тот момент граница между врагами стала призрачной.
Две бутылки воды покоятся в руках стажерки, когда она снова три раза подряд пытается достучаться до Станислава Игоревича Лазарева. Это начинает раздражать и напрягать, когда превращается в традицию и стабильность из простого игнорирования первых двух попыток пробиться в номер.
Мужчина открывает дверь на маленькую щелочку, высовывает один только нос, но девушка подмечает еще более раскрасневшееся лицо и прячет раздражение под ледяной вежливой улыбкой.
– А вот и вода, отлично, – широко улыбнувшись, он распахнул дверь, давая возможность заглянуть в номер и заметить, что вещи раскиданы, чемоданы еще не до конца распакованы, а на столике уже красуется выпивка и бокал.
«Ничего такого, просто человек приехал отдохнуть, не суди по обложке», – уговаривала себя Эмилия, стараясь не утратить блеск глаз, румянец и приятную улыбку.
– Заходите, я хочу, чтобы вы кое-что помогли сделать, – девушка кивает, проходит в номер, стараясь не поморщится. Ей с детства не нравился беспорядок, раскиданные вещи, а легкий запах спирта, витающий в воздухе и следующий по пятам за этим маленьким коренастым человечком напоминал о худших днях маленькой девочки.
– Просто посмотри, Эмилия, – мужчина переходит на ты резко, заставляя девушку пугануться, удивиться такой смене настроения и мотива. – Как можно так расставить мебель?
Он переходит на визгливый, возмущенный голос, отзывающийся в ушах эхом. Девушка несколько секунд в ступоре смотрит, куда указывает маленькая ручка Станислава Игоревича. Он нервно тыкает в сторону стола, что-то пытаясь донести до стажерки.
– Не поняла, – она смотрит то на предметы интерьера, то на человека, больше напоминающего карикатуру из детских журналов. Лазарев несдержанно вздыхает, смотрит на девушку как на дурочку, бесцеремонно тянет за руку в сторону и указывает на открывающийся вид со своей перспективы.
– Видишь?! – почти кричит, напоминая визгливого поросенка, а не делового и важного для бизнеса мужчину. – Здесь все стоит не так. Передвинь стол и кресло, будь добра.
Какая-то неведомая сила не даёт её бровям взлететь вверх от шока. Будь её воля, она бы уставилась на него с таким нескрываемым отвращением, будто он лишь пятно на полу. Но годы вбитых манер и профессиональная этика накрепко сковали лицо, заставив лишь вежливо кивнуть, хотя внутри всё кричало, куда ему стоит деть эту просьбу.
– Я не рабочий, обычно таким занимаются специальные люди, – девушка опускает взгляд, уставляясь на носки своей обуви, стараясь не пересекаться с человеком напротив.
– Мне сказали вы выполните мои прихоти, я жду, – Эмилия прикидывает, стоит ли поспорить и вызывать рабочих, чтобы не таскать мебель, или все же проще будет передвинуть стол и смолчать. На кону её репутация и репутация отеля, а Лазарев выглядит как человек, который скорее запомнит надуманное «хамство», чем другие детали и обстоятельства сложившейся ситуации.
Девушка подавляет раздражённый вздох, подходит к креслу и проверяет его вес. К счастью, оно лишь выглядит массивным. Эмилии удаётся сдвинуть его без особых усилий. И в этот момент Лазарев преображается: в его позе, во взгляде просыпается что-то хищное и властное, будто исполнение его прихоти пробудило в нём настоящего демона.