Глава десятая
Эмилии хотелось отмыться. Залезть в горячую воду и тереть кожу до тех пор, пока ощущения унижения, подавленности и порочности не сойдут с неё вместе с теплыми каплями и пеной геля. Хотелось опустить лицо в ледяную воду, чтобы отрезвить себя, забыть на пару мгновений, как она провела день. Ощущения были неприятные, болезненные. Её унизили, растоптали и так не шибко большую гордость, попытались сравнять с землей профессионализм и уверенность в себе. Почему-то стало так отчетливо и ясно, что Шилов её наказал. Это не было перспективное задание, полученное за «красивые глазки». Своим поступком он говорил ей: «недостаточно улыбаться и томно вздыхать, нужно приложить больше усилий, чтобы заработать лояльность и привилегии». Волкова уже не хотела их так сильно, как утром. Ей лучше было бы оставаться на прежнем месте и не рыпаться, но дело было сделано, а последствия уже ударили по ней.
Девушка шла по коридору быстрым шагом, надеясь поскорее дойти до кабинета руководителя, получить уже не важно плохой или хороший результат, пойти домой и принять горячую ванну, надеясь, что это снимет мандраж.
– Эмилия? – Герман тоже задержался, это казалось очередной гнилой частью идеи Михаила Ивановича. Для девушки все происходящее стало сгущаться, собираться в один большой ком зла. Казалось, весь мир настроился против нее.
– Почему ты еще тут? – огрызается слишком резко, дико, заставляя парня натянуть привычную оборонную маску язвительности. Он скрещивает руки на груди, окидывает её взглядом, полным пренебрежения и яда.
– Хотел посмотреть, не падешь ли ты еще ниже, – улыбается ей хищно, намеренно подходит близко-близко, чтобы девушка чувствовала запах парфюма и табака, чтобы украсть следующий её вздох.
– Ясно, – нет сил спорить, последние силы уходят на жалкую попытку вернуть себе самообладание. Расслабляет плечи, позволяя им повиснуть тряпочками, опускает глаза. Герману это не нравится: парню сразу хочется ухватиться за её подбородок, вскинуть ей голову, заставляя вступить в борьбу взглядами.
– Увидимся в кабинете Шилова, он меня тоже вызывал, – это не капитуляция, а перенос войны в новое место.
Волковой еще сильнее хочется зарыдать, закрыться от внешнего мира в своем уютном и теплом сознании, укрыться от тех, кто причиняет столько боли. Становится очень одиноко, почти до дрожи в коленках и рези в глазах. Девушке хочется не только облегчения, но и плечо рядом. Того, на кого после таких дней она могла бы опереться.
Михаил Иванович встречает стажерку с «почестями». Он намеренно созвал в кабинет Германа, Софию, представил все в виде очередного награждения баллами, а на деле планировал окончательно её втоптать в грязь. Эмилия недооценила этого мужчину и его силу – это становится понятным. Войдя в кабинет, стажерка чувствует, что слом близко.
– Эмилия Андреевна, не секрет, что сегодня вы весь день и даже часы после смены были заняты нашим уважаемым Станиславом Игоревичем. Этот гость постоянно путешествует и заезжает в наш отель, здесь он уже как родной. И вам было поручено позаботиться о нем, выполнить его желания, – расставленные акценты врезаются в уши, сжимают удавку на шее девушки. Шилов смеряет её оценивающим взглядом.
София Анатольевна опустилась на диван с театральной неспешностью. Её взгляд, скользнувший по Эмилии, был хищным и оценивающим, а в уголках губ дрожала едва сдерживаемая усмешка. Несмотря на поздний час и завершившийся рабочий день, она выглядела безупречно. Идеальный макияж и прическа, свежая поблескивающая кожа – София тратила много сил на поддержание вида в течении дня. Вся её энергия, казалось, уходила в этот безупречный фасад, в умение приковывать внимание Шилова. Эмилия поймала себя на мысли: секретарша наверняка уже знает о том утреннем флирте. И это знание, должно быть, превратило стажёрку из просто соперницы в личного врага.
Герман стоял поодаль, опершись на стенку. Она разглядывала его, ища спасения, поддержки от предстоящей порки. Почему-то внутри сгустилось отчетливое ощущение конца, будто сейчас Шилов просто растопчет ее, сравняет с землей. Паника подступила к горлу, перекрывала кислород.
– Конечно, не обошлось без некоторых недочетов, – он смерил её суровым, наставляющим взглядом. – Но в целом вы справились с заданием. За сегодняшние усилия вы получаете два балла.
Сердце Эмилии гулко упало, когда её взгляд метнулся от начальника к секретарше и, наконец, к Герману. На нём она остановилась, будто он был тем единственным якорем, что удерживал её на плаву. На лице парня не было привычной усмешки, а глаза не горели азартным ликованием. Это удивило стажерку. Закрался справедливый вопрос: «о чем же он думает, если даже сейчас не торопится позлорадствовать над её новой бедой?».