– Завтра будешь в архиве, там много пыльной, но важной работы, свободна, – отвечает резко, не смотря на девушку. Его лицо каменеет. От начальника, пытавшегося заманить её на свидание, ничего не остается. Выпроваживает жестом.
Опустив глаза, Волкова поднимается, тихо-тихо прощается и на деревянных ногах покидает кабинет. Сердце заходится в бешеном ритме, но лицо не выражает эмоций. Девушка последним усилием воли натягивает маску, спасающую от внешнего мира, защищающую израненную внутри плоть. София Анатольевна поджидает под кабинетом.
– Плодотворный разговор? – ехидно интересуется, ставя Эмилию «на место» окончательно.
Стажерка останавливается, собирая в кулак всю волю и сталь, что есть внутри. Соперница из секретарши сильная – это заметно невооруженным взглядом. Эмилия, будь её воля, не вступала бы в эту «схватку», но Софии было не доказать, что Шилов стажерке не нужен. Стажерка не знала, как объяснить, что внимание шефа – признак его скудоумия, а не её амбиций.
– Вполне, София Анатольевна, спасибо за беспокойство, – последние силы уходят на то, чтобы выдержать спокойный ненаигранный тон. Демонстрирует, что в ней еще остались силы на борьбу.
– До свидания, Эмилия, – В этом «до свидания» и хищном блеске глаз читалось обещание мести. Но Эмилия уже выдохлась, и её мысли были далеко от интриг секретарши. Почти машинально оглядывается, не находя Германа. Неужели он не стал ждать, чтобы поиздеваться? Это не похоже на него.
– До завтра, София Анатольевна, – с нажимом, вложив в два слова всю холодную твёрдость, на какую была способна. Провожает взглядом секретаршу, когда та заходит в свой кабинет.
Волкова прошла мимо огромных окон, замечая, что на улице начался мелкий дождь. Небо будто чувствовало её настроение: щемящую тоску и давящее одиночество. Набрав пару сообщений друзьям, девушка убрала телефон и спустилась в холл отеля. На входе как обычно стояли Дмитрий и Николай – неизменная парочка улыбчивых братьев. Они кивнули ей на прощание, а после, когда девушка уже вышла на улицу и ненадолго остановилась, оборачиваясь на отель и прибывая в собственных мыслях, начали шушукаться между собой. Эми не придала этому значения. Домой идти не хотелось, там её ждала больная мама и расспросы о плохом настроении.
Девушка присела на лавочку недалеко от отеля, наблюдая за проносящимися машинами и ощущая, как маленькие капельки дождя падают на волосы, стекают по лицу. Сидеть под дождем было глупо и самонадеянно, но казалось, будто это поможет смыть с себя грязь всего дня. Детские воспоминания об отчимах, сегодняшний клиент-тиран, предложение Шилова, взгляд Софии – всё это крутилось в голове бесконечным, тяжелым вихрем. Новые тревоги лишь подливали масла в огонь.
К девяти вечера небо почернело, дождь перешёл в ливень. Температура значительно упала. Порыв ветра встряхнул её, и Эмилия резко поднялась. Отряхнула плащ от капель воды, будто это могло бы помочь, мысленно попросила себя собраться и пошла вперед.
У отеля остановился автомобиль такси премиум класса. Эмилия притормозила, заинтересованно разглядывая гостью, вышедшую из авто. Девушка была знакомой: роскошная брюнетка уже появлялась у «Полночного солнца», только была в компании Германа и друзей. Она была одета в дорогое платье, подчеркивающее талию и открывающее вид на тонкие, длинные ноги, ботфорты с характерной металлической эмблемой бренда, меховую жилетку. Волосы девушки были уложены в идеальном «беспорядке», создавая эффект неряшливости, но при этом сохраняя статусность. Макияж был свежим, подчеркивал нужные детали. Волкова мысленно отметила: такая девушка была созданным идеалом, воплощённой мечтой. И Эмилия точно знала: стать такой невозможно. Таким можно только родиться. Это была другая порода, другая судьба, данная от рождения.
– Герман, котенок, привет, – говорит куда-то за спину стажерки. Слышатся шаги, Герман появляется в поле зрения Эмилии прежде, чем она успевает позорно ретироваться.
– Привет, Кристина, роскошно выглядишь. Пойдем, машина за углом, – смутная, ещё не названная боль от увиденного.
«Значит вот какие девушки нравятся Герману, вот какой его мир», – отмечает про себя, давя внутри непонятные чувства. Мысль обожгла, и Эмилия тут же попыталась её подавить. Зависть к светской кукле? Интерес к личной жизни того, кто её травит? Нет, это было лишним. Но навязчивые мысли уже обволакивали сознание, и она изо всех сил пыталась их отогнать.
Пара удалилась, игнорируя стажерку, отчего та облегченно вздохнула. Эмилии совершенно не хотелось внимания Германа или его блистательной спутницы. Следом накатила грусть: этот сверкающий, отлаженный мир был его настоящей средой. Что если, почувствовав в нем нечто глубокое и родное, она ошиблась? Печально заметила, что её воображение, разыгравшись от одиночества, могло подбрасывать утешительные иллюзии.