– Я больший европеец, чем вы, – Цветкович снисходительно осмотрел журналиста, – мои стихи переведены на двадцать два языка, я обедал в лучших европейских ресторанах и ни в чем себе не отказывал, мои портреты печатали в сотне газет…
– Мы, разумеется, в курсе…
– Я ношу одежду фирмы «Дольче и Габбана», пользуюсь одеколоном «Босс», дружу с футболистом Бекхэмом и с генеральным менеджером компании «Проктер энд Гэмбл»… Спрашиваете, европеец ли я?
– Боже мой, простите…
– Принцесса Монако ходит в футболке с моим портретом.
– Извините великодушно…
Цветкович вздохнул, махнул рукой – и простил.
– Берете хорватов в команду? Албанцев? Евреев? Турок?
– Всеотзывчивость мировой души – вот основа нашего проекта. – Цветкович сжал полные губы, нахмурился.
– Вы живете здесь инкогнито?
– Скажем так: не люблю себя афишировать.
– В Любляне открывается ваш музей, там представлены фотографии, рукописи, первые издания. Что бы вы пожелали первым зрителям?
– Хочу передать в дар музею – рулевое колесо нашего корабля!
Цветкович сделал шаг в сторону, гигантская фигура сместилась, и мы увидели внушительных размеров упаковку, стоявшую на причале.
– Вот рулевое колесо корабля «Азарт», которое я передаю в дар своему музею в Любляне!
Цветкович сорвал картон и предъявил корреспондентам гигантский штурвал, снятый им с «Азарта». Это был штурвал корабля Августа – тот самый штурвал, который робко потрогал мой сын, когда ступил на гнилую палубу «Азарта». Гигантское рулевое колесо из рубки на носу корабля – Цветкович принес это колесо на причал.
Вспышки камер, смех, аплодисменты.
– Разрешите вас сфотографировать рядом со штурвалом?
– Символ…
– А положите-ка руки на штурвал…
– Исторический момент…
– Пример для молодежи…
Цветкович принял позу рулевого – широко расставил ноги, раздул живот, подставил лицо дождю и ветру, взялся за шпаги рулевого колеса и застыл, позируя фотографам. Жирный человек в шубе стоит за штурвалом на пустом причале; корабля нет, моря нет – рулевое колесо на асфальте и барин в шубе. У Сальвадора Дали такой картины, насколько мне известно, нет.
Как поэт исхитрился снять рулевое колесо, как вытащил штурвал из рубки рулевого? Как дотащил он штурвал до этого места? Колесо было огромное и неподъемное.
Признаюсь, я растерялся. Даже флегматичный Адриан (а пробить цинизм британца было невозможно) вылез из своей теплой норки под дождь, подошел ближе. И Присцилла подошла, нравственно переживая – это было написано на ее тонком лице.
Прибежал Август. Ленты его бескозырки хлопали на ветру, капитан Август бежал издалека, тощие ноги мелькали, точно спицы велосипеда. Добежал. На Августа было страшно смотреть.
– Предатель!
– Как ты можешь мне это говорить! – Цветкович разбух от обиды.
– Как ты посмел снять рулевое колесо с «Азарта»! Как?!
– А зачем тебе рулевое колесо?
– Что???
– Зачем твоему «Азарту» рулевое колесо?
– Так ведь это корабль… – Август даже заикаться стал. – Без штурвала не поплывет.
– Скажите, какая проблема! Корабль на приколе, команды нет, некому колесо крутить. «Азарт» – это символ, понимаешь? А в музее – символическая деталь символического корабля.
Август не находил слов. Он глядел на рулевое колесо, на Цветковича, на толпу журналистов – и не находил слов. А журналисты – о бессовестные, бестактные существа – подносили ему микрофоны:
– Поделитесь эмоциями!
– У вас есть комментарии?
– Вы давно работаете с Цветковичем?
– Читали его последние стихи «Барка времен»?
Август схватил Цветковича за грудки – сгреб енотовую шубу в горсть, рванул поэта к себе.
– Ты немедленно отнесешь штурвал на место!
– Руки прочь!
– Верни штурвал, подлец!
– Куда рулить будешь, рулевой?
– Отдай штурвал, шкура!
Кстати, слово «шкура» довольно точно описывало впечатление от фигуры поэта в енотовой шубе.
– Успокойтесь, гражданин! – Журналисты призвали Августа к порядку.
Журналисты – зыбкий, неверный народец, они любят только героя дня и свое начальство, а вовсе не истину. Август для этих людей с телекамерами интереса не представлял – разве что как деталь в репортаже. Прошли времена, когда журналисты отправлялись в провинцию, чтобы защитить бабку, у которой отняли пенсию. Нет больше таких журналистов. Зато предвыборные штабы вороватых депутатов полны верных зоилов. За пристойное вознаграждение, за возможность постоять рядом с кумиром, за кресло в редколлегии, да что там – просто за возможность принадлежать к бойкому кружку они любому слабаку горло перегрызут.