Санни криво улыбнулась:
– Сколько? И что мы будем делать, когда они закончатся?
Последнее, что хотел сейчас сделать Ченс – это настроить Санни против себя. Решив рискнуть и на какое-то время отложить занятия любовью, чтобы сохранить хрупкое доверие, он обнял Санни и прижал к своей груди. «Как же приятно держать её в объятиях», – подумал Ченс. Тело Санни было подтянутым и гибким, и в то же время женственным и мягким во всех нужных местах. Он всё не мог перестать думать о том, как прекрасно она выглядела обнажённой. Ченс беспрестанно вспоминал изящную линию её спины, узкую талию и округлую упругую попку, по форме напоминающую перевёрнутое сердечко, от одного вида которой у него захватило дух. Его догадки подтвердились: ноги Санни оказались крепкими и стройными, и при мысли о том, как она обовьет ими его талию, Ченса мгновенно охватило мощное возбуждение. Он так тесно прижимал её к себе, что Санни просто не могла не почувствовать его твёрдость, но Ченс сдерживал инстинктивное желание толкнуться вперёд, позволяя ей думать, что он может вести себя как джентльмен. Он-то лучше представлял, каков он на самом деле, но главное, чтобы она об этом не догадывалась.
Ченс поцеловал её в макушку и вступил в эту азартную игру.
– Мы поступим так, как ты пожелаешь, – мягко сказал он. – Я хочу тебя, и ты знаешь об этом. У меня найдется штук тридцать презервативов.
Санни отшатнулась, уставившись на него потрясённым взглядом.
– Три десятка? – испуганно повторила она. – Ты носишь с собой столько презервативов?
Мужчина снова почувствовал непреодолимое желание расхохотаться. Удивительно, ей удавалось рассмешить его быстрее, чем любой другой женщине, которую он знал.
– Я только что обнаружил их в самолете, – объяснил он, сохраняя серьёзный тон.
– Знаешь, у них ведь есть срок годности!
Чтобы не рассмеяться, Ченс покрепче сжал челюсти, прикусив внутреннюю часть щеки.
– Да, но они не разлагаются с той же скоростью, с какой скисает молоко. Они эффективны в течение нескольких лет.
Санни посмотрела на него настороженным взглядом.
– И как надолго тебе хватит этих презервативов?
Ченс глубоко вздохнул.
– На более длительное время, чем ты, очевидно, думаешь.
– На шесть месяцев?
Он провел в уме кое-какие быстрые расчеты. Шесть месяцев, чуть больше тридцати презервативов … получается, что секс у них должен быть примерно раз в неделю. Если бы он состоял с ней в моногамных отношениях, утративших свою новизну, тогда - возможно, но для одинокого холостяка…
– Послушай, – сказал он, и в хриплом мужском голосе послышалось то же отчаянье, которое омрачило его лицо, – с тобой трех десятков презервативов мне хватит примерно на неделю.
Санни выглядела пораженной, и Ченс увидел, что теперь уже она проводит быстрые математические расчёты. Девушка определила результат, и её глаза изумленно расширились. Не в силах противостоять искушению, Ченс скользнул рукой по волосам Санни, обхватил её голову и притянул к себе для крепкого поцелуя, безжалостно используя весь свой чувственный опыт, чтобы возбудить Санни. Её дрожащие ладони с трепетом коснулись мужской груди, словно она хотела оттолкнуть Ченса, но руки ей не повиновались. Неторопливо и глубоко он скользнул языком в рот Санни, ощущая ответное касание её язычка и мягкое давление нежных губ. Она была такой сладкой на вкус, и от неё исходил свежий чистый аромат женщины. Ченс почувствовал под тканью футболки острые вершинки её сосков и испытал непреодолимое желание дотронуться до них, почувствовать, как они затвердеют под его пальцами. И прежде, чем эта мысль успела до конца оформиться в затуманенном страстью сознании Ченса, его рука оказалась под футболкой Санни. Её груди были полными и округлыми, а кожа, словно прохладный, нежный шёлк, согревалась от его прикосновений. Ее соски напоминали небольшие камешки, которые стали еще тверже, как только он до них дотронулся. Санни выгнулась в его руках, прикрыв глаза в наслаждении, и низкий изумлённый стон вырвался из её горла.
Ченс хотел всего лишь поцеловать её, чтобы отвлечь от внезапно нахлынувшего чувства ответственности. Но удовольствие, которое он ощутил, прикоснувшись к Санни, будто старое виски ударило ему в голову, и он испытал острую потребность увидеть её, почувствовать вкус её кожи. Одним резким движением он задрал её футболку, обнажая груди, и наклонил Санни так, что она распласталась на его руке, а крепкие холмики предстали перед Ченсом, словно чувственное угощение. Он нагнул темноволосую голову и сомкнул губы на её напряженном покрасневшем соске. Ченс провел по нему языком, прежде чем слегка надавить губами и втянуть в рот. Он услышал звук, который она издала на сей раз – дрожащий возглас женщины, внезапно испытавшей возбуждение, иступленный, чувственный всхлип, мгновенно достигший его поясницы. Ченс смутно осознавал, что пальцы Санни с силой впивались в его плечи, но эта боль была небольшой и ничтожной по сравнению с охватившим его нетерпением. Кровь шумела у него в ушах, горячим потоком неслась по венам. Он хотел Санни с дикой страстью, которая вонзалась в него острыми шпорами, убеждая отбросить осторожность, забыть об обольщении и немедленно взять её здесь и сейчас.
Непостижимым усилием воли Ченс взял себя в руки. Только огромный опыт самоограничения, выработанный годами, проведенными в грязных окопах скрытной непрерывной войны, и боевая подготовка дали ему силы сдержать себя. Неохотно он выпустил изо рта её сосок и, словно извиняясь, ласково облизал небольшой припухший бутончик. Санни дрожала в его руках, постанывая от наслаждения, её золотистые волосы водопадом струились вниз, так как она беспомощно висела в его объятьях, и от этого зрелища Ченс снова чуть не лишился самообладания.
Чёрт побери, он не мог больше ждать.
Стремительно наклонившись, он взял с земли одеяло, а затем правой рукой подхватил Санни под колени, поднял и перенёс на освещенное солнцем место. Золотой свет закатного солнца тёплыми поцелуями покрыл её кожу, озаряя Санни нежным сиянием, и усилил блеск сверкающих волос. Её груди были нежного кремового оттенка, а через бледную, почти прозрачную кожу проступал тонкий синий узор вен. Маленькие твердые пики сладко-розовых сосков блестели от влаги.
– Бог мой, какая ты красивая, – выдохнул Ченс низким хриплым голосом.
Он поставил Санни на ноги; она слегка покачнулась, и в её прекрасных глазах изумление смешалось с чувственной жаждой. Ченс быстро расстелил одеяло и подошел к Санни, прежде чем её желание стало угасать. Он хотел любить её обжигающе горячей, настолько готовой к нему, что она стала бы бороться с ним за завершение.
Он стащил с Санни футболку, отбросил на одеяло и зацепил пальцами пояс её джинсов. Быстрый щелчок расстегнутой пуговицы, рывок за собачку молнии, и джинсы скатились с точёных бедер.
Санни схватила его за предплечья:
– Ченс?
Она казалась странно неуверенной, слегка сомневающейся. Если она передумает теперь…
Ченс медленно и глубоко поцеловал её, одновременно лаская соски. С губ Санни снова сорвался тот же дрожащий звук, она встала на носочки и прижалась к нему ещё теснее. Ченс стянул её джинсы к лодыжкам, подхватил девушку обеими руками и осторожно опустил на одеяло.
Она задыхалась, запрокинув голову и выгнув тонкую изящную шею.
– Здесь? Сейчас?
– Я не могу ждать.
И это было чистой правдой. Ченс не мог ждать наступления ночи, когда они вместе степенно заберутся в палатку, словно следуя определенному сценарию. Он хотел её прямо сейчас – освещенную солнечным светом, обнаженную, горячую, такую податливую. Ченс стянул вниз её трусики и освободил лодыжки Санни от спутанных джинсов и белья.
Казалось, она также не желала ждать и потянула его за футболку, приподнимая её вверх. Ченс нетерпеливо выдернул край футболки из тонких дрожащих пальцев, сдёрнул ненужный предмет одежды с головы и отбросил в сторону. Затем он развёл ноги Санни и опустился своим тяжёлым телом между её бёдер.