Солнце клонилось к закату, когда люди вернулись в село. На улицах царило веселье, но внезапно из дома Джиргола донеслись крики и рыдания. На шум сбежались соседи, развязали веревку, но было уже слишком поздно: Гурдзыхан умерла. На-род недоумевал, никто не мог понять, почему она покончила с собой – ведь они с мужем жили в любви и согласии. Так и осталась тайной причина смерти Гурдзыхан.
Горе старит человека раньше времени, – черные усы Джиргола покрылись инеем, словно осенняя трава, стройный стан согнулся, лицо побледнело, на лбу залегли морщины. Он стал заикаться, сон не шел к нему, все его мысли были связаны с непонятной гибелью Гурдзыхан. Целыми днями сидел он, неподвижный и молчаливый, на пороге своего дома, а ночи проводил на могиле Гурдзыхан.
Но нет такой тайны, которая рано или поздно не раскроется. Теджиа, человек распущенный и легкомысленный, водил Дружбу с такими же женщинами и часто, захмелев, рассказывал им о своих похождениях. Как-то раз, будучи в гостях у одной из них, по имени Госази, он, крепко выпив, ночью проболтался о случае с Гурдзыхан. Надо сказать, что Госази ублажала не одного Теджиа, так что вскоре несколько человек узнали историю самоубийства Гурдзыхан, а через несколько дней история эта стала достоянием всей округи. Джиргол, разумеется, тоже узнал, как все произошло и решил убить Теджиа.
Всевышний прощает многое, но не все. Через короткое время Джирголу представился удобный случай: Теджиа сам заявился к нему в дом. Пьяный, он сидел, развалясь в кресле посреди комнаты и важно разглагольствовал. Джиргол молча сидел в углу напротив и думал про себя: «Не годится убивать его в собственном доме. Лучше я отпущу его, а потом догоню и убью где-нибудь по дороге». Тем временем Теджиа, сыто икая, стал издеваться над ним:
– Ты, Джиргол, был бы хорошим человеком, если бы нашел мне на ночь какую-нибудь женщину.
При этих словах Джиргол едва не задохнулся от гнева. Не в силах больше сдерживаться, он выхватил кинжал и всадил его в жирное брюхо Теджиа. Тот остался пригвожденным к креслу, внутренности его вывалились наружу. Ночью Джиргол, привязав труп к хвосту лошади, выволок его со двора и, бросив в поле между Окрокана и Коб, ушел в абреки.
Осетины, будучи когда-то большим, многочисленным народом, сами довели себя до плачевного состояния. Они никогда не были крепки братским единством, их мало волновала чужая боль, они часто убивали друг друга из-за пустяков, проливая братскую кровь.
В ущелье Тырсыгом жила одна семья из рода Семмарзата. Однажды Джиргол заночевал у них, не зная о том, что Семмарзата близких отношениях с его кровниками. Хозяева уложили его спать, а сами, когда он уснул, налили воды в ствол его ружья, затупили его саблю и кинжал и послали гонца с известием и его кровникам. Те устроили Джирголу засаду в Касарском ущелье. На рассвете Джиргол отправился в путь и в Касаре встретил двенадцать вооруженных врагов. Те начали стрелять в него. Он выхватил ружье, но ружье не выстрелило. Он пытался отбиваться саблей, но тупая сабля не наносила врагам никакого вреда. Тогда, видя, что деваться некуда, он стал, опершись на бесполезный клинок, и сказал:
– Что ж, бейте меня, собаки, ваша взяла!
Из ран его ручьями текла кровь, он медленно, как подрубленное дерево, упал на землю и жизнь покинула его.
На другой день весть о гибели Джиргола облетела ущелье. Люди, отправившись в Касару, нашли там предательски убитого Джиргола. Его привезли домой. Братья его умерли раньше, в доме оставалась только старая мать Джиргола. Соседи устроили поминки за общественный счет и похоронили Джиргола рядом с Гурдзыхан. Народ разошелся и только рыдания старой женщины слышались из осиротевшего дома.
Так кончилась история Гурдзыхан и Джиргола. А теперь вернемся к вдове Дзама, что же сталось с ней?
Как я уже говорил, разбойники угнали вдову Дзама в Дагестан и там продали какому-то наибу. Тот, в свою очередь, продал ее еще кому-то. Так за долгие годы ее продавали несколько раз, и в конце концов она оказалась в Чечне. А там ее купили осетины из рода Мамсырата и привезли в Осетию, в Гизель. Она уже стала забывать осетинский язык, когда Мамсырата спросили ее, кто она такая, она ответила им: «Кудаг», что значит «из Кудского ущелья». Так ее и стали звать.
Шли годы. Россия укрепила свою власть на Кавказе, людей лишили прежней воли. Мамсырата решили переселиться в Турцию. Они взяли с собой и Кудаг. Путь их лежал через Арвыком, постепенно они приближались к родным местам несчастной женщины. И когда она, наконец, увидела родной дом, склеп, в котором лежали Дзама и Гурдзыбег, когда она вспомнила прошлую жизнь и все страдания, которые пришлось ей перенести, сердце ее мучительно сжалось, вспыхнуло огнем, словно его сдавили раскаленные железные обручи. Вдова упала на колени н зарыдала. Слезы потоками лились по ее старым, иссохшим щекам.