К ней подошла какая-то старушка и участливо спросила:
– 0 чем ты так плачешь, бедняжка? Вдова, собрав остаток воли, уняла рыдания и спросила старуху:
– Ради бога, ради всего святого, не знаешь ли ты жену Джиргола Гурдзыхан?
Старуха, вздохнув, ответила:
– Как же мне было не знать ее! Да только она давно уже умерла. И Джиргол тоже умер – его убили кровники,- и рассказала все, как было.
От горя вдова не смогла даже заплакать. Ее лицо покрылось мертвенной бледностью, свет померк в глазах. Она ударилась головой о придорожный камень и тут же скончалась.
Мамсырата остановили свои арбы, похоронили ее недалеко от дороги. «Мир тебе и светлая память!» – сказали они и отравились в Турцию. До сих пор возле Арвыкомской дороги ви-ден небольшой могильный холмик, где похоронена вдова. Мир праху ее!
Конец и нашей печальной повести.
САДУЛЛА И МАНИДЗА
У подножия Кельских гор, в узком ущелье, куда зимой не заглядывает солнце, а летом -луна, жили муж с женой. Мужа звали Куцыкк, а жену – Фатма. Жили они хорошо, у них было много всякого добра, но не было детей. 0ба уже в летах: жене около шестидесяти, а мужу и того больше. Они были хлебосольными хозяевами, одинаково относились и к богатым и к бедным; люди любили их за доброту и гостеприимство и часто просили бога, чтобы он дал Куцыкку и Фатме потомство.
Трудно сказать, помогли эти молитвы или нет, но Фатма на старости лет забеременела. У нее никогда не было детей, она не знала, как это бывает, да и года ее, как будто, уже прошли – вот она и решила, что заболела. Она всем рассказывала о своей непонятной болезни, но минуло шесть месяцев, и стало ясно, что это за болезнь. Друзья и родственники обрадовались за стариков и стали молить бога, чтобы он дал им сына.
Кончилось лето, настала зима. По ущельям свистели вьюги, солнце лишь на короткий миг выглядывало из-за снежных гор. И вот однажды морозным вечером Фатме пришло время рожать. Она лежала на войлоке, постеленном поверх соломы и стонала, держась за живот., Куцыкк хлопотал возле очага, подбрасывал в огонь сухие сучья, пытаясь согреть дом, да где там! Ледяной ветер задувал в щели, на потолке блестел иней.
Стемнело. Куцыкк позвал соседок. Они собрались вокруг Фатмы и им одним известными способами помогали ей рожать. Наконец, в полночь родился мальчик.
Наутро дом Куцыкка был полон родни и соседей, пришедших поздравить его и Фатму. Куцыкк зарезал барана, устроил пир. Гости сели за столы и подняли бокалы за здоровье новорожденного. Потом решили дать мальчику имя. Долго судили-рядили и, наконец, назвали его Садуллой. Попировали и разошлись по домам.
Шло время. Садулле исполнилось три года, когда отец вздумал его женить. Он сосватал за него дочь одной бедной вдовы, восемнадцатилетнюю девушку по имени Цамакуд. Девушка уже взрослая, мальчик – совсем ребенок, какая из них могла получиться пара? Бог знает, зачем Куцыкк это сделал, видно, просто нужна была в доме работница. Девушка, конечно, не соглашалась, но мать выдала ее насильно, не посчитавшись с тем, что Цамакуд любила какого-то юношу.
Куцыкк заплатил калым, тридцать коров. Пришла осень, закончились полевые работы, настал праздник Уастырджи. Садуллу женили.
Цамакуд горела от горя и гнева и целыми днями плакала. Вернуться домой она не могла – мать не пустила бы ее на порог, а бежать куда глаза глядят – не решалась. Она ходила, опустив голову, повесив руки. Мысли, как черные тучи, клубились в ее голове. Глядя на ничего не понимающего мальчика, она плакала и причитала:
– Пока он вырастет, я превращусь в старуху. Пусть мое горе обрушится на мать, продавшую меня!
Так жила она, страдая, словно в аду. Настала весна. Однажды Куцыкк с утра отправился на мельницу, Садулла играл на улице со сверстниками, фатма зачем-то пошла к соседям. Цамакуд осталась дома одна. Она огляделась по сторонам и сказала себе:
– Лучше смерть, чем такая жизнь!
Взяла веревку и крепко привязала ее к потолочной балке. Потом, помедлив, поставила один на другой два стула, взобралась на них, накинула на шею петлю и спрыгнула вниз. Она еще попыталась схватиться за веревку – видно, в последний миг ей расхотелось умирать, но было поздно: лицо ее посинело, она дернулась раздругой и затихла.
Фатма за разговорами задержалась у соседей. Вернувшись домой, она увидела висящую посреди дома невестку и подняла крик. Сбежались соседи, вынули Цамакуд из петли, но она уже умерла. Послали за Куцыкком и вскоре он, запыхавшись, прибежал домой. А Садулла продолжал играть с мальчиками на улице.