Однажды ненастной зимней ночью Саукудз сидел у огня, накинув на плечи старую шубу. За дверью бушевала снежная буря, в очаге, вспыхивая неровным пламенем, горел хворост. В углу на соломенном тюфяке лежала Саниат. Она стонала, держась руками за живот – ей пришло время рожать. Соседские женщины, собравшись вокруг нее, старались подбодрить ее и помогали ей, как могли. Прошло немного времени и Саниат родила девочку. Женщины смолкли. Наконец, одна из них произнесла:
– Все же лучше девочка, чем совсем ничего. Саниат, застонав, ответила:
– Женщина и рождается в черный день, и жизнь ее черна! Прошло семь дней. Саниат собрала соседок и они дали девочке имя Сафиат.
Шло время. Сафиат росла в любви и ласке, ни в чем не зная нужды. Родители не могли нарадоваться на нее, Саукудз уже и не вспоминал, что когда-то мечтал о сыне.
Когда Сафиат исполнилось семнадцать лет, о красоте ее уже ходили легенды. Она и вправду была красива: черные глаза и брови, чистый, высокий лоб, длинные толстые косы, тонко очерченный рот, белоснежные зубы, тонкая талия, высокая грудь – словом, всем красавицам красавица.
Многие юноши ходили по ней с ума, к ней отовсюду приезжали сваты, но никто не мог добиться ее согласия. Отец тоже не хотел пока никому отдавать ее. Он гордился красотой дочери и не видел вокруг ни одного человека, который был бы, по его мнению, достоин ее.
Неподалеку от Нузала, в Алагирских горах, жил Бибо из рода Тулата, смелый человек, отличный наездник. У него повсюду были друзья – в Чечне, Ингушетии, Кабарде. Тулата издавна были в кровной вражде с Сауата, родом Саукудза, но случилось так, что Бибо и Сафиат полюбили друг друга. Им приходилось скрывать свои чувства и никто из людей не знал об их любви. Бибо не смел и подумать о том, чтобы послать сватов в дом кровников.
В те же годы жила в Ардоне старая вдова по имени Айсат. У нее не было никого, кроме единственного сына Гади. В доме Айсат часто останавливались приезжие русские – чиновники и торговцы. Айсат радушно принимала их, надеясь, что они в конце концов обучат ее сына своему ремеслу. И в самом деле, Гади очень быстро научился говорить по-русски и мало-помалу начал разбираться в коммерции.
Стараниями Айсат Гади сдружился с начальством и те всюду брали его с собой. Однажды Гади вместе с приставом поехал в Нузал. Был какой-то праздник, молодежь танцевала на площади и среди танцующих Гади увидел Сафиат. Ее красота поразила его. Словно окаменев, стоял он посреди праздничной толпы, не отводя глаз от плывущей в танце Сафиат.
С тех пор Гади стало трудно узнать. Он днем и. ночью думал о Сафиат, бросил все дела и жил только своей любовью. Его мать, женщина старая и умная, сразу догадалась, в чем дело. Узнав, что сын влюблен в бедную горскую девушку, она сказала ему:
– Счастье не придет к тебе само. В наше время счастлив тот, кто богат.
Слова матери понравились Гади и он с еще большим усердием занялся коммерческими делами.
Один хитрый человек из Нузала, по имени Кукуш, каким-то образом узнал» о том, что Гади влюблен в Сафиат. Кукуш стал часто появляться в Ардоне. Он приходил к Гади с рассказами о Сафиат, поэтому дверь дома Гади была всегда для него открыта и там его всегда ждало угощение.
Как-то Гади снова отправился с приставом в Нузал и по дороге рассказал ему о своем намерении посвататься к Сафиат. Приставу было приятно узнать, что его друг собирается жениться, ион обещал Гади свою помощь.
Когда они приехали в Нузал, пристав попросил устроить танцы. Собралась молодежь, начали танцевать, но что-то не клеилось, словно чего-то не хватало. Наконец, появилась Сафиат, подошла к танцующим и стала среди девушек. Все оживились, как будто только ее и ждали. Веселье вспыхнуло с новой силой и эхо в горах вторило звукам гармоники.
У Бибо в тот день были гости из Ингушетии, он пришел с ними. Кукуш, избранный распорядителем, старался сделать так, чтобы Сафиат все время танцевала с Гади, и когда Бибо попытался вывести в круг одного из своих гостей, Кукуш стал выталкивать его. Бибо, разгневавшись, схватил Кукуша н вышвырнул его из круга. После этого веселье расстроилось, все разошлись, но на ныхасе люди долго еще издевались над Кукушем, позорно изгнанным с танцев. Тот, обозленный, поклялся, что не простит Бибо этого оскорбления.
Тем временем пристав встретился с Саукудзом и сказал ему, что Гади просит выдать за него Сафиат, и что это очень хорошо, потому что Гади, имея друзей среди начальства, будет поддержкой Саукудзу. В те времена мало кто решился бы возразить приставу, Саукудз тоже не стал возражать, только заметил:
– Это еще зависит и от дочери, захочет ли она… Кукуш, затаив против Бибо злобу, искал способа, чтобы посчитаться с ним. Однажды, спрятавшись среди камней у родника, откуда Сафиат обычно брала воду, он подслушал ее разговор с Бибо и понял, кто перешел дорогу Гади.