Худенький Васятка шел за нищим гробом, не плакал. Вскоре явились дядья Карп и Николай, младшие братья погибшего в японских далях отца, продали домишко и утварь, посадили Васятку с пожитками на арбу, привезли в Наурскую. Книжки за ненадобностью пожгли в печке. Но одну, с ярким утенком на обложке, Васятка прижал к груди, и дядья ее не отобрали — чего зря обижать сироту?
Так он оказался в доме деда Агафона Филипповича, где его жалели и по-своему баловали, но где каждую минуту, каждый час, каждый день ощущал себя чужим. Почему — не объяснить. Просто был не такой, как все. Даже обликом пошел не в крепкую петровскую породу, а в мать — худенький, светловолосый. И такой же книгочей: до дыр зачитал Псалтирь, единственную книгу в доме (а ту, с утенком, двоюродные братья разодрали на картинки). Дед чтение вслух священной книги одобрял — именно ради нее Господь надоумил людей на буквы: использование их для сочинения иных книг, полагал Агафон Филиппович. шло от сатаны.
Другие разновозрастные внуки Агафона Филипповича разбирали азы без охоты и читали, растягивая слоги до полной непонятности. Васятку они считали дурачком, задирали всечасно. Особенно досаждал сын дяди Николая Гринька, по прозвищу Гриб. Пользовался тем, что Васятке не нравилось драться: тукнет исподтишка и убежит, тонко смеясь. Правда, любил, когда Васятка пересказывал книжку про мужика на острове в океане, когда-то читанную ему матерью. Что такое океан, рассказчик и слушатели представляли одинаково плохо, и это давлю простор воображению.
К двенадцати годам отличие Васятки от двоюродных братьев, рожденных правильными сынами правильного Агафона Филипповича от правильных жен, заставило уже и деда задуматься, нормален ли старший внук. А потом случилось то, что окончательно выделило Васятку из числа станичных мальчишек, — дед застиг внука за сочинением вслух песни. Глупое занятие подвергли публичному осмеянию, и Васятка окончательно замкнулся в себе.
[1914] Тем временем отлили пулю на эрцгерцога Франца Фердинанда, и стартовый выстрел Гаврило Принципа отправил бесчисленные массы людей на войну, которой позже присвоили название мировой под первым порядковым номером. [15 (28) июня 1914; 4 тамуза 5674; 5 шаабана 1332]
Глава ЩА (XXX),
в которой Владек поступает в коммерческое училище,
Васятка уходит из дома,
а страна воюет...
Мариуполь — Горлице — Наурская — Баку — Ильницы
[15 июля (28 июля) 1914: 5 ава 5674: 6 рамадана 1332] Как песчинки в гигантских песочных часах взметнулись миллионы человеческих жизней и самоуничтожились в броуновском хаосе.
Николай II не хотел воевать и до последнего сопротивлялся давлению не в меру воинственных царедворцев. Россия не была готова к длительной войне, и царь, помнивший, как позор Цусимы подтолкнул революцию, боялся совершить роковую ошибку. Посему, когда Австро-Венгрия обрушилась на союзную Сербию, он проявил осторожность, огорчительную для русских дипломатов и генералов, полагавших покончить с супостатами за три-четыре месяца, в крайнем случае — за полгода. Мир доживал часы, австрийцы уже поставили под ружье половину резервов, а царь тянул с мобилизацией и слал телеграммы германскому кайзеру Вильгельму II, призывая его в посредники в русско-австрийском споре. Но «брат Вилли» дождался, пока Россия, пройдя через колебания, запустит мобилизационную машину, и предъявил ультиматум, дав на раздумья двенадцать часов: или российская армия возвращается к исходному состоянию, или он вводит кригсгефар, то бишь положение военной опасности. К моменту, когда срок ультиматума истек, кригсгефар заменили угрозой объявления войны. «Брат Вилли» в унисон русским стратегам тоже намеревался управиться до начала зимы (надеясь, разумеется, на противоположный результат).
Россия, как и ожидалось, ультиматумом пренебрегла. Германия, как и ожидалось, объявила России войну. Петербург стремительно переименовали в Петроград: полная энтузиазма толпа разгромила германское посольство на Исаакиевской площади и сбросила с фронтона гигантских бронзовых коней. В три дня в драку ввязались Франция и Великобритания с доминионами, потом Япония и прочие. К зиме, когда по планам Генеральных штабов воюющих сторон все должно было закончиться, кровопролитные бои велись на трех европейских театрах — Французском, Русском и Балканском, а также на Ближнем Востоке, в Африке, в Восточной Азии и на островах Тихого океана. На Северном, Балтийском, Средиземном и Черном морях, на просторах Атлантического, Тихого и Индийского океанов происходили морские сражения...