— Вот видишь, на гусыню похожа...
Из-за ее спины выглядывал тесть.
За ужином, размякнув после наливки, Тимофей сделал попытку поделиться своим открытием (ни словом, впрочем, не обмолвившись о веселых гусарах). Сначала его слушали внимательно: потом отвлеклись. А ведь он еще не подошел к главному: как плакал над телом фельдфебеля Уса, жалел убийцу, — и не добрался до тайны, которую фельдфебель унес с собой.
— Что, что именно он хотел, чтобы я понял? — с нажимом сказал Тимофей. — Может быть, он знал, как задать главный вопрос? И в чем он скрыт, этот главный вопрос?..
И замолчал, смущенный собственной велеречивостью. Больше всего он сейчас опасался улыбок на лицах родных. Но тесть сладко похрапывал в кресле, жена шепталась с прислугой и не заметила, что он перестал говорить. Только пристроившийся на краешке стула Владек, силясь понять сказанное, морщил лоб (точь-в-точь как отец). Тимофей криво осклабился как когда-то при венчании в костеле капуцинов, потрепал Владека по кудрявой голове.
— Спать пойлу, — сказал. — Устал с дороги.
Два месяца отпуска прошли в беспрерывных хлопотах. Пришлось несколько раз ездить за пятнадцать верст в Липовец, устраивая Владека в коммерческое училище; решили, что во время занятий мальчик будет жить у дальних родственников Журавного. В первый день августа родился сын Болеслав. Специально привезенный из Липовца акушер не ручался за жизнь ребенка, но все обошлось. В конце месяца, едва Юлия Андреевна встала на ноги, скоропостижно умер Журавный. В день похорон разразилась сильнейшая гроза, потоки воды заливали гроб: на кладбище Владек поскользнулся и упал в разверстую могилу. Закричал пронзительно, как раненый звереныш в предсмертной страсти, — испугался, что засыплют сырыми комьями... Отец выхватил его наверх, прижал к себе, грязного, рыдающего, — и сам разрыдался. Присутствующие взглядами давали понять друг другу, что не находят сцену пристойной.
По прошествии девяти дней Тимофей уехал в действующую армию. Случай определил его в знакомую 42-ю дивизию, исключение которой из списков российской армии предотвратил прапорщик Руденко, вынесший знамя из горлинкой мясорубки. В дивизии, сформированной на Подолье, были одни украинцы, с австро-венгерской стороны ей противостояла Галицкая дивизия, тоже набранная из украинцев (но в обеих дивизиях старшие офицеры поголовно были немцы). Ни «русские», ни «австро-венгерские» украинцы воевать не хотели, и на здешнем участке фронта установилось затишье, а у командования достало ума не нарушать его без нужды.
Тихо и незаметно Тимофей прослужил при штабной канцелярии полтора года, но в первых числах апреля семнадцатого потряс своих командиров тем, что отказался есть и вставать с постели. 9 апреля его доставили в тыловой госпиталь с подозрением на умственное расстройство.
В эти же дни Иван Алексеевич Васильев получил место директора Мариупольской гимназии, вакантное по разным причинам с середины зимы. [апрель 1917; ияр 5677; раджаб 1335]
Глава ЕР (XXXI),
в которой наступает смутное время,
когда адвокаты становятся агрономами
Баку — Ильинцы— Мариуполь — Астрахань
[2 (15) марта 1917; 21 адара 5677; 22 джумада I 1335] Василий Петров, человек пятнадцати лет от роду с тонким, малость подпорченным юношескими угрями лицом, катил по летному полю Бакинской авиашколы бочку из-под бензина, когда кто-то прокричал об отречении царя. Новость он пропустил мимо ушей — все внимание поглощал новенький разведчик «Фарман-30-бис», севший накануне в Баку по пути на турецкий фронт. Сей самолет, не сильно отличный на взгляд непосвященных от учебного «Мориса Фармана», произвел среди бакинских знатоков авиации настоящий фурор. Поручика барона Икскуля и прапорщика Кривошеина, пригнавших его из Москвы прямо с завода «Дуке», встретили как героев. Нынче они собирались лететь дальше, но из-за поломки мотора вылет отложили. Недовольный Икскуль, выделявшийся издали рыжими крагами, бродил вокруг самолета, наблюдая за работой механиков, и озабоченно хмурился. Другой авиатор возился в недрах остроносой гондолы, снаружи виднелся затылок в кожаном шлеме.
Засмотревшись на самолет, Василий забыл про бочку, она покатилась по инерции и уперлась в столб освещения.