Смертный вал прокатился по казачьим станицам: 60 тысяч человек изгнали с территории образованной большевиками Горской республики, а тех, кто сопротивлялся и не желал оставлять веками насиженные места, вырезали заселявшиеся на эти земли чеченцы и ингуши — тем более что казаков Красная Армия разоружила, а горцам по личному распоряжению Орджоникидзе оружие оставили. Таков был первый опыт массовой депортации, приобретенный молодой еще советской властью. Через двадцать с лишним лет опробованную модель применили на самих чеченцах и ингушах.
Но стоящий на посту восемнадцатилетний курсант школы ВЦИК ни о каких таких депортациях не знает и не сомневается в правоте дела, которому служит. И чудится ему заря мировой революции. И вступает он в члены ВКП (б). И подаст рапорт с просьбой направить его на Южный фронт биться с Врангелем. Но тут приходит весть, что Врангель разбит и фронта уже нет. [ноябрь 1920; кислев 5681; раби I 1339]
Глава ЕРЬ (XXXIV),
о жизни Осадковских, Петровых и Васильевых
при победившей советской власти
Наурская — Ильницы — Мариуполь — Борисоглебск
...Ум мой утверди во истинном пути и к любви горней уязви душу мою...
Канон ангелу-хранителю.
Тропарь, глас 6-й
[октябрь 1922; тишрей 5683; сафар 1341] Были Малыхины — не стало Малыхиных. Троих сыновей нажили Пашка и Маня-Мелания, а те своих детей произвели на свет — все шло к укоренению в Наурской нового казацкого рода. Но слизнула Малыхиных гражданская война. После гибели Ефрема младший Пашкин сын подался к красным, и с тех пор о нем не слышали. Жена его померла. Семью среднего сына порешили чеченцы, возобновившие набеги, но теперь, по большевистской терминологии, уже в законном качестве революционного народа, чья национальная борьба совпадает с классовой. Внуков постарше разметало в разные стороны, а кого умыкнули в рабство все те же горцы; младшие сбились вокруг деда и бабки, как неразумные цыплята. Ефремова вдова Варвара хотя бы сводила концы с концами, а прочие Малыхины недоедали — в Пашкином доме (уже сыны в могиле и внуки взрослые, а он все Пашка) ветер свистел в щелях и тараканы дохли от голода.
Но на пятом году революции рухнуло шаткое благополучие Варвары. Явился не запылился сын Мишка, на котором давно поставили крест. Путь его к дому оказался извилист. Из Новороссийска, спасаясь от красных, остатки Добровольческой армии на кораблях переправились в Крым и влились в армию Врангеля. Но из Крыма пришлось драпать в туретчину, куда прежде ходили за добычей, а теперь явились христарадниками, выброшенными из собственной страны. Несколько месяцев, проведенных в Стамбуле, показались Мишке (даром, что в жилах текла турецкая кровь) самыми черными в его короткой жизни, и при первой возможности он отбыл в Батум, а оттуда на перекладных добрался до Наурской. Набегавшись на сто лет вперед, он имел намерение жениться, обзавестись хозяйством и жить, как жили десятилетиями деды и прадеды. Намерение это было твердо, будто происходил он не от беспутного Пашки, а от правильного Агафона Филипповича.
Можно подивиться его наивности (и, пожалуй, даже глупости), потому как у белых он служил в карательной сотне подъесаула Пелепейко. Не успел блудный сын отпраздновать возвращение, как в дом ввалились люди с красными лентами на папахах. Мишку скрутили, связали, бросили кулем на телегу и увезли во Владикавказ — якобы на суд, но не исключено, что пустили в расход без чрезмерных формальностей.
[1923] А под Рождество люди в папахах забрали второго по старшинству сына Егора, ни у какого Пелепейко не служившего. Варваре же объяснили, что Егор наверняка вынашивает планы отомстить за брата — никак нельзя предположить, чтобы не вынашивал. Повезли Егора уже не во Владикавказ, а в Ставрополь, и Варвара отправилась следом, искать правду. А потом сообщили, что она тоже арестована.
Пашка, когда из Ставрополя пришли дурные вести, явился пьяный в сельсовет и принялся поносить большевиков теми же словами, что ругал на похоронах Ефрема деникинцев. И ничего ему за это не было, потому что, выйдя на крыльцо, он упал замертво. И осталась бабка Мелания (дочь не ставшего шахидом Гусейна, когда-то звавшаяся Иман) одна с семерыми внуками и внучками. Что же до Егора и Варвары, то они сгинули, будто и не было их никогда.