Иезуит Меркурио на старости лет сошел с ума, изрекал публично богохульства. Умер в тюремной камере.
Энрике Энрикиш перебирается на жительство в Макао.
[Сентябрь 1710; раджаб 1122; элул 5470; в Китае 66-й год правит династия Цин.]
Глава ВЕДИ (V),
события которой происходят в последние годы
правления Петра Великого и завершаются его смертью
Москва — Бессарабия — Санкт-Питербурх — Копенгаген — Рилакс-фьорд — Тупа — Каменец-Подольский — Астрахань — Хива — Исфахан
[июль 1711; ав 5471; джумада II 1123] Науки давались Андрею Трухникову легко. Малый рос неглупый, но своенравный и озорной. Однажды с товарищами своими Косоротовым и Репьевым выкрасили зеленым поросенка и запустили в классы, за что были посажены на хлеб и воду; другой раз во время вечерней службы налили меду в картуз преподавателю арифметики, и тот, выйдя на паперть, покрыл голову на глазах честного народа — тут уж пришлось отведать линьков. Но и линьки не произвели должного действия — на Святки надели татарские халаты, к шапкам приделали коровьи рога, лица углем разрисовали и с дурными воплями выскочили перед санями митрополита. Последовала жалоба государю, но тот, на счастье шутников, только развеселился и наказывать никого не велел. Пока решалось дело, Дарья Ивановна вся извелась, потеряла аппетит, и едва не дошло до перешива шушунов в обратном порядке.
А тут новая напасть: сын напросился в ученики к чернокнижнику Якову Брюсу, который в верхнем ярусе Сухаревой башни, где располагалась навигацкая школа, устроил трубу, именуемую телескопом. И в ту трубу ученики разглядывали небесную твердь и звезды на ней. Конечно, Яков Вилимович был человек непростой, близкий к царю, однако ж гуляли слухи, что он знается с духами и черти к нему являются по мановению руки. Как-то Андрей принес изданную Брюсом карту, где земля изображалась в виде двух кругов. Ничего в тех кругах Дарья Ивановна не поняла, но для расстройства ей достало сыновних слов, что мироздание суть шар, несущийся в мраке, и карта сие неопровержимо подтверждает. Ужас, одно слово!
Правда, уже пол года как обсерватория Брюса стояла закрытой, а сам Яков Вилимович воевал турка, — в свободное от смотрения в телескоп время он начальствовал нал русской артиллерией. Дарья Ивановна надеялась, что поход этот затянется подольше, по крайней мере на год, — и о том горячо просила Бога. Через год Андреюшка преодолеет вторую, цифирную, ступень школы, определится на службу, а там, глядишь, женится, остепенится и о Брюсовых страстях позабудет.
И похоже, Бог услышал молитву Дарьи Ивановны. Нет, поход русской армии к реке Прут вовсе не был продлен, но положение ее сделалось таково, что немногие чаяли остаться в живых. Русский царь, уже вкусивший побед над сильнейшей в Европе армией Карла XII, самоуверенно явился в молдавские пределы с небольшим войском, но притащил с собой гигантский обоз. Ехали, как на прогулку; царица Екатерина Алексеевна увязалась за мужем и, чтобы не скучать, прихватила придворных дам. Жен, ребятишек, любовниц, челядь везли с собой царевы соратники. В пути разбивали шатры, накрывали столы, каждую выпитую чашу сопровождай пушечной пальбой. За вином вспоминали, как прежде бивали турка, — нынче его за серьезного врага не считали.
Все переменилось в июньский день, когда Петр обнаружил против своего сорокатысячного войска впятеро превосходящие силы: сто двадцать тысяч турок и семидесятитысячную конницу крымского хана Девлет-Гирея. Попятились назад, но 9 (20) июля турки замкнули мышеловку, над царем нависла угроза пленения. Слава Богу, хитроумный вице-канцлер Петр Шафиров подкупил командующего турецкой армией визиря Баталджи-пашу, и заключили мир — на условиях весьма унизительных: обязались вернуть Азов, срыть крепости Таганрог, Богородицк и Каменный затон. На бакшиш ушли все драгоценности Екатерины, а ненавистники Петра из старых боярских родов распустили слух, будто она выступила новоявленной Юдифью, расплатившись с Баталджи-пашой за спасение мужа своим телом.
После подписания мирного договора Петр покинул армию и с малой свитой поспешил на север. Брошенное предводителем войско возвращалось несколько месяцев. Крымские конники пощипывали отступающие отряды. Русские огрызались: в днепровских камышах казаки заманили крымчаков в болотную ловушку и порубили; один татарин пытался уйти вплавь, но завяз в малахитовой жиже. Его вытащили и сначала, раздраженные бесконечными поражениями, хотели казнить, но потом передумали — связали, не дав отмыться от грязи, и взяли с собой. Какой никакой, а ясырь! Позже продали его капитану Семеновского полка, накупили горилки, созвали товарищей и погуляли вволю.