[1732] В Персию отправляется русское посольство во главе с князем Сергеем Голицыным. Среди толмачей туркмен Ходжа Нефес, но ему, магометанину, важных дел не доверяют.
Тихо угасает Дарья Васильева, уж и забывшая, что когда-то была фон Трауернихт.
[1734] Илью Косоротова назначают поручиком в Оренбургскую экспедицию, учрежденную «для отворения свободного пути» в Бухарию, Индию, Джунгарию и прочие азиатские местности. В тот же год он женится в Орске на дочери строителя крепостных укреплений.
[1735] Торговец Девлет, житель Татарской слободы, выдает тринадцатилетнюю дочь Земфиру за другого жителя Татарской слободы персидского зверовщика Ага-Садыка.
Умирает Маргарита, всю жизнь прождавшая своего Тадеуша.
У Ильи Косоротова рождается дочь Ирина.
Помпей Енебеков взят в Преображенский полк рядовым.
Начинается война с турками, Бог знает какая по счету.
К Марии Васильевой сватается драгунский фельдфебель Матвей Потапов. После венчания молодые отбывают в Митаву, к месту службы мужа.
[1736] Афоньку Горелова в числе других работных людей посылают на уральский Невьянский завод.
Русские войска опять берут Азов.
У Шаандухт, внучки армянина Арташеса из исфаханской Джульфы, устанавливаются месячные.
Помирает купец Архип Васильев; перед смертью у него отнялся язык — таращился, как полоумный, и прибегли к глухой исповеди. Состояние свое Архип Васильевич завещал церкви.
В Санкт-Петербург из Персии прибывает новый слон — подарок императрице Анне Иоанновне от персидского шаха Надира. У Ага-Садыка прибавляется работы; в теплое время он выгуливает слона по Першпективной улице, мальчишки бегут за процессией и швыряются чем попало.
Умирает Анфиса Енебекова.
Мария Потапова производит двойню. Мальчика, родившегося первым, назвали Архипом, девочку — Акулиной.
[1737] Воин Мансур, рожденный в ночь сотрясения дерева жизни, при обороне крепости Очаков лишается двух пальцев и попадает в плен, но в неразберихе бежит и к удивлению родных, в мыслях его похоронивших, возвращается домой, в Эдирне. Рука нещадно болит, и он баюкает ее, как ребенка.
[1738] Женится Тихон Васильев, да невеста в день свадьбы простужается и в горячке помирает.
Состоялась последняя в России казнь сожжением — за переход в иудейскую веру на одном костре со своим совратителем Ворохом Лейбовым зажарен флота капитан-лейтенант Возницын.
[1739] Надир-шах проходит Афганистан, Северную Индию и берет Дели; двору шаха сопутствует русский резидент с переводчиком Ходжой Нефесом и несколькими слугами.
В гренадерской роте Преображенского полка обнаружилась нехватка солдат. Фельдфебелям велят перемерить полк деревянными линейками, и рост Помпея Енебекова — два аршина десять вершков — оказывается подходящим. В гренадерской роте Помпей впервые видит близко Елизавету Петровну. Она с подругой своей Салтыковой приехала в ночь; из кареты выгрузили, отнесли в отдельную комнату припасы и вина; туда же позвали старослужащих гренадер, и среди них нового приятеля Помпея — Петьку Грюнштейна, из крещеных евреев. Пировали до утра, а после Грюнштейн похвалялся, что оказался охочей до любви цесаревне весьма приятен. Врал, должно быть...
Умирает Акулина, трехлетиям дочь Матвея и Марии Потаповых.
[1740] Торговля Тихона Васильева вконец разлаживается, кредиторы требуют возврата долгов — хоть в петлю лезь. Но тут, на удачу, проезжает через Москву Илья Косоротов (уже ротмистр), направляющийся по заданию правительства в Джунгарию и Кашгарию склонять тамошних властителей к вечной дружбе (а не захотят дружить добром, так силой заставим!). Тихон знаком с Косоротовым давно — лет десять назад тот заезжал рассказать матери о погибшем в Хиве сводном брате Андрее — и теперь подряжается сопровождать его; продает имущество, расплачивается с долгами — и айда!
В ответ на многие жалобы Ага-Садыка егермейстер полковник Трескоу выставляет стражу следить, «чтобы слоновщика, как поедет на слоне, не бранили и каменьем и прочим не бросали».
Умирает императрица Анна Иоанновна, на русский престол «восходит» двухмесячный Иван VI, сын принца Антона Ульриха Брауншвейг-Люнебургского и Анны Леопольдовны Мекленбургской, правнук Ивана V. Современники, не беря в расчет двух первых Иванов на московском престоле, часто именовали младенца Иваном III, и впоследствии, дабы избежать путаницы, его стали называть Иваном (Иоанном) Антоновичем. В приближении смерти императрица успевает назначить регентом при младенце Бирона, уже не графа, а герцога Курляндского, Лифляндского и Семигальского. Сей властелин так и не выучил язык народа, которым собирается распоряжаться еще по меньшей мере семнадцать лет.