Запутался Али-паша в своих комбинациях. Ненавидел христиан и по мере возможностей уничтожал их, но в надежде отхватить кусок от дряхлеющей Османской империи присоединился к грекам в их борьбе против турецкого султана Махмуда II. Однако просчитался: турки собрались с силою и разбили войско вероломного единоверца. Али-паша укрылся в православном (!) монастыре и учинил с султаном письменную торговлю об условиях окончательной сдачи. Махмуд II направил ему грамоту о помиловании и приказал в момент ее принятия Али-пашу зарезать, что и было исполнено 24 января (5 февраля).
Алексос Русский плакал от досады — что не его нож лишил жизни янинского палача.
Голова Али-паши три дня экспонировалась на площади в Стамбуле, и ее видел приезжавший по делам из Синопа Абдулла — сын Али и Фатимы, прапрапрапрапрапра-правнук Стефана Осадковского.
[1824] Алексос нанимается торговым агентом, плывет в Россию с грузом коринки и оседает в Таганроге. Песочные часы возвращаются.
[1825] Женится. Жгучая украинка.
[1827, 1828, 1829] Рождаются девочки-погодки.
[1831] Появляется на свет сын Алексос (№ 8 в череде Алексосов), по-русски — Алексей. Он первый из Алексосов не учится метать нож.
[1849] Алексей пошел по духовной линии. Семинария.
[1852] Женитьба.
[1853] Рукоположение.
[1854] Получает приход в Керчи. Алексей — о. Алексий.
Смерть Алексоса Русского. После похорон родителя о. Алексию снится сон. Он в церкви, весь алтарь занимает основание песочных часов. Сыплется с легким шуршанием песок, о. Алексий знает, что умрет с падением последней песчинки. Смерти он не боится. Но мучается вопросом: кто переворачивает часы — Бог или дьявол? И во сне не сознает своего богохульства.
[1855] Крымская война. Высадка в Керчи французов. См. главу ТВЕРДО.
[1861] Приход в Геническе.
[1872] Жил-был батюшка с попадьей-матушкой двадцать лет, произвел шестерых детей, а потом сложил сан и пустился в сожительство с модисткой Анной Васильевой, крещеной еврейкой. Пытался получить развод и ожениться как положено, да натолкнулся на такие препоны, что предпочел жить в грехе.
[1873] Анна рожает дочь Веру. Попа-расстригу объявляют сумасшедшим. Угроза желтого дома. Подальше от опасности перебираются в поселок Талаковку на азовском побережье. Перевозят книги (и песочные часы, конечно!). При попустительстве полиции расстрига записывается фамилией невенчанной жены.
Он прибился к рыбачьей артели, Анна обшивала местных модниц.
Это самые счастливые люди в романе. Они жили в маленьком домике неподалеку от моря. Отовсюду пахло жареной рыбой. Они никогда не говорили о любви, но каждое утро, просыпаясь, он целовал ей руки.
[1881] Через шесть лет, в год убийства народовольцами императора Александра II Освободителя, перебрались в Мариуполь. Детей четверо, все девочки.
[1882] 24 сентября (6 октября) родился мальчик Ваня (не Алексос!).
Пришло известие о кончине «официальной» жены бывшего попа.
[1884] Венчание Васильева Алексея и Васильевой Анны. [сентябрь 1884; тишрей 5645; зу-л-хиджа 1301]
Глава РЦЫ (XXI),
в которой жизнь Малыхиных и Солдатовых
проступает сквозь Кавказскую войну
Тверь — Моздок — Аул без названия — Грозная — Гимры — Калиновская — Маюртупскии лес
[июль 1815; тамуз 5575; шаабаи 1230] ...А Тимон и Акилина Малыхины жили правильно, законопослушно, усердно молились. Плотник Тимон был знатный — на подрядах, когда восстанавливалось порушенное да пожженное в лихую годину войны с французами, он сделал состояньице и ничего нового от жизни не искал. Потому, возможно, не одобрял брожения среди старообрядцев и жестоко спорил с людьми из адамантова согласия, которые мутили воду в общине. Грамотный, сам читавший священные книги, Тимон, несмотря на молодость, метил в выборные наставники и, случись это, рано или поздно привел бы общину к единоверию — благо Синод не препятствовал единоверцам служить по старообрядческим правилам. Но не сложилось. Хуже того: адамантовцы взяли верх и однажды большинство членов общины объявили о нежелании платить подать.
Губернское начальство попыталось скандал замять и даже, следуя заложенным в начале царствования Александра Павловича либеральным идеям, затеяло с общиной переговоры. И тут Тимон Малыхин совершил главную в своей жизни ошибку — вошел в общинную депутацию. Ему бы остаться в стороне, уж коли так повернулось, а он, сильно себя переоценивая, вообразил, что сумеет и с чиновниками поладить, и общину вернуть на круги своя. Однако идти на мировую не желали ни те, ни другие. Общинники в факте переговоров увидели слабость властей и уперлись еще крепче, а власти действовали по принципу «авось рассосется» и не собирались ни о чем договариваться.