— В первую очередь я бы хотела поблагодарить Медзо, — сказала балерина. — Мой друг, вы совершили невозможное, и спасли меня. Я уже потеряла надежду, что найдется тот, кто отважится на такой трудный поступок, и была готова влачить своё жалкое существование в этой стене вечно. Но появились вы, и даровали мне утерянную по неосмотрительности свободу.
— По неосмотрительности? — спросила Даарти.
— Именно, — кивнула балерина. — Причина происшедшего со мной — не бахвальство и не гордыня, как многие думают. Я… заигралась, и, кроме того, я была неосмотрительно самонадеянна. Поверила в себя, и это стало фатальной ошибкой. Запомните: никогда, ни при каких условиях, не поддавайтесь на эти слова.
— На веру в себя? — спросила Тория.
— Именно так. На веру в себя, и в свои силы, — подтвердила балерина. — Это ловушка.
— Так и есть, — покивал Медзо. — Когда я познакомился с очаровательной леди Марией, я догадался, что причина её бедственного положения может заключаться именно в этом, и не ошибся. Понимаете ли, так получилось, что я сам едва не попал в похожую историю, но, к счастью, успел вовремя остановиться. А Мария — нет. Впрочем, думаю, лучше ей самой об этом рассказать.
— Конечно, я расскажу, — кивнула балерина. — Однако я сказала пока спасибо только Медзо, но не успела сказать это вам всем, — она обвела собравшуюся компанию взглядом. — Вы не представляете, насколько важным для меня было ваше участие, — она повернулась к Аполлинарии. — Особенно вы, сударыня. Вы были честны со мной, и оказались единственной, кто не испугался меня, не испытал отвращения, а предложил мне дружбу.
Аполлинария улыбнулась.
— Я рада, — сказала она. — Мария, я очень рада, что вы сейчас с нами, и так же я рада тому, что была вам полезна всё это время. Что же, теперь, думаю, мы все готовы послушать ваш рассказ. Кажется, он обещает быть интересным.
Балерина Мария попала в Город в незапамятные времена, и в момент появления никакой балериной она не была. Равно как и остальные, она почти не помнила себя прежнюю, но отсутствие памяти её почти не тяготило. Если прошлое ушло, думала она, значит, так тому и быть. Видимо, в нём нет особенной необходимости, ведь если что-то нужно, оно остается, прочее же исчезает просто за ненадобностью.
Жила Мария в красивом старинном доме, неподалеку от площади. Старухи время от времени давали ей различные задания, но выполняла их Мария без особой охоты: они казались ей скучными, и никаких эмоций не вызывали. Мыши мадам Велли? Подумаешь, это всего лишь мыши. Медные трубы? Ерунда, для развитой разносторонней личности слава не так уж и важна. Петрикор? Никогда она, Мария, не любила перьевых подушек. Садки, в которых кипят страсти между ротанами? Глупости, эти рыбьи перипетии не стоят её внимания. И так было со всем, и со всеми.
— Но почему? — спросила Аполлинария с интересом. — Что же вам так не понравилось?
— Понимаете ли, сударыня, все эти личности пытались привить совершенство другим, не думая, что начинать совершенствование требуется с себя, — ответила Мария. — Пробовала мадам Велли самостоятельно пройти свой лабиринт? Пробовал Петрикор прожить хотя бы день не человеком, а голубем? Пробовал капитан Папэр стать бумажным солдатом, и выйти на поле боя? Пробовал Рыцарь сам выполнять то, что требовал от несчастных выдр? Нет, нет, и нет, и ещё раз нет. Так вот, когда пришло моё время, я решила начать с себя. Именно с себя, потому что только такая работа была бы справедлива.
— И что же произошло? — спросила Даарти.
— Слушайте, — вздохнула балерина. — Дальше история становится поучительной. Потому что начать-то я начала, но совершила при этом трагическую и страшную ошибку…
В одно прекрасное утро Мария обнаружила в своей небольшой квартире новую комнату. Удивительную комнату, стены которой оказались зеркальными, и в которой был балетный станок. Сказать, что она удивилась — это было не сказать ничего, но удивление вскорости сменилось радостью. Ведь до этого Мария долго думала, что ей делать дальше, а теперь стало ясно: Настройщик (кто же ещё?) услышал её, и предоставил условия для осуществления замысла. Великолепно, думала Мария, это просто великолепно, я стану балериной, я приучу своё тело к работе, и сумею привнести в мир красоту этого искусства.