— Рано пока судить, — Ит задумался. — Может, ты и прав. Но вот общее ощущение… как бы сказать-то… мне почему-то стало тревожно.
— После того, что они сказали о Городе? — спросил Скрипач. Ит кивнул.
— Именно. Вообще, не смотря на некую благость, которая подразумевалась в этой главе, у меня лично ощущения благости не возникло. Скорее, наоборот.
— Сдается мне, ты снова окажешься прав, — вздохнул Скрипач. — Ладно, чтением мы, в любом случае, откладываем до завтра, как и было оговорено. Поехали, проверим сегодня портал на Котельнической?
— Давай, — согласился Ит. — Лий, Дана, вы с нами?
— А вы куда? — спросила Дана из кухни.
— Маяки ставить, куда ещё, — ответил Ит. — Ничего нового.
— С вами, — ответила Дана. — Я вот только пока так и не поняла — эти шутки про ловлю тараканов были просто шутки, или что-то ещё?
— Думаю, это было что-то ещё, — Ит встал, Скрипач тоже. — Но сперва маяки. А дальше посмотрим, что из этого выйдет.
— Куплю дихлофос, и посмотрим, кто тут резидент, — хмыкнул Скрипач, тоже вставая. — А заодно надо поискать гербицид какой-нибудь, позабористее. Чтобы и тем, и другим стало интереснее жить примерно в той же степени, в какой сейчас интересно жить нам.
— Про Метатрон не забудь, — хмыкнул Ит. — Тут явно дихлофосом с гербицидом не обойдешься.
— Да. Не обойдешься. Тут лучше поможет хороший импульсник. А лучше два, — кивнул Скрипач. — Девчонки, собирайтесь, одевайтесь, и поехали. На обратной дороге пельменей поедим, я там пельменную хорошую нашел неподалеку.
Глава 3
Аполлинария и череп
Улица ей понравилась. Это была неширокая, уютная, чистенькая улица, с невысокими, в три-четыре этажа, старыми домами, с деревьями, росшими в лунках, защищенных чугунными решетками, с мощеными тротуарами, и почти безлюдная. На первых этажах домов располагались маленькие магазинчики и кафе, посетителей в которых почти не было. Ради интереса Аполлинария подошла к одной из витрин, и принялась с любопытством разглядывать то, что продавалось в магазине. «Не понимаю, — подумала она спустя несколько минут. — И предметы какие-то удивительные, и цены. Что это может означать?»
На витрине, например, находился деревянный школьный пенал, явно не новый, весьма потрепанный, на ценнике этого пенала было написано «четыре выпада». Дальше, за пеналом, стояла фарфоровая статуэтка — балерина в розовой пачке, с отколотой правой ногой и без головы, а на ценнике надпись «восемь оборотов». В самом углу витрины лежал старинный счетный аппарат, чёрный, весь в заклепках, с перламутровыми вставками, и с ценником «тридцать оборотов, или сколько выдержите». На самом краю витрины находилась костяная расческа в кожаном футляре, на вид почти новая, и с ценником «два выпада». Расческа могла бы пригодиться, поэтому Аполлинария, с полминуты подумав, вошла в магазин и остановилась на пороге.
Здесь была ещё витрина, совсем небольшая, и рядом с ней на стуле сидел продавец — крошечный, сгорбленный старичок, одетый в льняной костюм бежевого цвета, зеленую кепку с козырьком, и в сандалии на босу ногу. Увидев Аполлинарию, он оживился — вскочил со стула, и поковылял к двери, приветственно улыбаясь.
— Здравствуйте, здравствуйте, — заговорил он. — Проходите, осматривайтесь. Вас интересует что-то конкретное, или вы зашли из любопытства?
— Добрый день, — Аполлинария вспомнила о том, что ей рекомендовали быть предельно вежливой, и решила, что совет этот совершенно правильный. — Меня интересует расческа, та, что на витрине. Но… я не поняла ценник. Вы не могли бы пояснить, что означает «два выпада»?
Старичок просиял. Он рысью подбежал к витрине, вытащил расческу, и протянул Аполлинарии.
— Вот, полюбуйтесь, — заговорил он. — Тончайшая работа, инкрустация серебром и голубиным камнем, зубья укреплены экстрактом горного алюминия, а чехол…
— Да, расческа замечательная, — покивала Аполлинария. — Но про два выпада вы так и не сказали. Что это такое?
— Моя скромная оплата. Видите, вон там — дверь? — спросил старичок. Аполлинария кивнула. — Выбираете два способа для выпада, и выпадаете. Дважды. И всё, расчёска ваша.
— Куда выпадаю? — с подозрением спросила Аполлинария.