— Наверное, это неправильно, — сказала Аполлинария в пространство. — Так не должно быть. Вот интересно, я, которая была раньше, ощущала что-то подобное, или мир для меня выглядел всё-таки иначе? И вообще, какой я была раньше? Что я, прежняя, подумала бы про Рыцаря, Детектива, Петрикора, да и про всех остальных? А ротаны? А выдры? А мыши и голуби? И вообще, что я — прежняя, сказала бы старухам, если бы они попросили меня что-то сделать для них, и вручили бы карту? Хотя… — она помедлила, задумчиво посмотрела в окно, на дождевые струи. — Может быть, это уже вовсе и неважно. Наверное, неважно. Но было бы любопытно. Наверное.
Она допила одним глотком кофе, встала из-за стола, и задумалась. Чем заняться? Ну вот чем, скажите на милость, тут вообще можно заняться?
— Пойду, проинспектирую комнату, — сказала Аполлинария. — Не исключено, что я найду там что-нибудь интересное.
Комната, ожидаемо, идей для занятий не предоставила. Аполлинария поочередно осмотрела сперва столик, на который клала на ночь свою шляпку, затем вешалку, затем кровать, затем пространство под кроватью, под столиком, и под вешалкой. Неисследованным в результате остался только гардероб, но Аполлинария знала, что он совершенно пуст. В первый же день она заглянула внутрь, убедилась, что вещей в гардеробе нет, и больше его не открывала. Да и зачем? Вешать платье удобно, используя для этого напольную вешалку, для шляпки есть столик.
— Загляну, — сказала Аполлинария. — Всё равно делать нечего.
Она решительно распахнула дверцы. Разумеется, всё было именно так, как и должно было быть: пустой гардероб, оклеенный изнутри буковым шпоном, штанга для вешалок, на которой, разумеется, ничего нет, и…
— А это что? — удивленно спросила Аполлинария. — Тут этого раньше не было.
В уголке, самом дальнем, что-то поблескивало. Неярко, несильно, едва заметно. Это «что-то» было очень маленьким, и Аполлинария в первый момент подумала, что это, вероятно, пуговица, которую она во время первого осмотра гардероба не заметила, потому что торопилась. Аполлинария присела на корточки, протянула руку, и подняла предмет.
Это оказалась не пуговица, а крошечный, с ноготок размером, стеклянный шарик, прозрачный, и словно бы с малюсенькой золотистой искрой в самой серединке. Аполлинария присмотрелась — да, верно, в середине шарика явственно что-то поблескивало. Отнесу его на кухню, и рассмотрю получше, решила Аполлинария. На кухне свет был ярче, в комнате же свет пыльной люстры не позволял толком ничего разглядеть.
На кухне Аполлинария положила шарик на стол, рядом с пустой чашкой, включила настенное бра, потом взяла шарик в руку, и поднесла к глазам. Золотистый свет стал ярче, Аполлинария поднесла шарик ещё ближе, и…
…и в этот момент кухня исчезла, и Аполлинария поняла, что…
— Это ненастоящее небо, — сказала старая женщина. Она и её неразличимый спутник стояли сейчас на поле, а вокруг была теплая летняя ночь, безветрие, и покой. Стрекотали кузнечики, где-то вдалеке шел через поля и леса поезд, но здесь, на поле, была только ночь, эти двое, и звездный купол над их головами.
— Почему ты так считаешь? — спросил человек.
Аполлинария поняла, что голос принадлежит мужчине средних лет, и задумалась — кто он ей, кем приходится? Сын? Внук? Он явно моложе, намного моложе, чем она, и совершенно непонятно, как же так получилось, что эти люди, старая женщина и относительно молодой мужчина, оказались ночью, в этом безлюдном месте, вдвоем? Их должно что-то связывать, определенно, но только вот что?