— Но ведь на площадь я как-то пришла, — возразила Аполлинария.
— Вы были одни, — покачал головой Вар. — А теперь с вами я. И при всём желании я не сумею дать вам гарантии, что я не сродни Петрикору, Рыцарю, Детективу, и иже с ними. Поэтому я не хочу пугать вас, сударыня, и предлагаю провести время здесь. Вы согласны?
Аполлинария кивнула. Вар был в этот момент абсолютно прав, и эту его правоту Аполлинария признала сразу и безоговорочно.
Через полчаса неспешной прогулки Аполлинария поняла, что ночью, оказывается, всё вокруг стало несколько иным, не таким, каким оно было днём. Дети, игравшие неподалеку от памятника, оказались вовсе не детьми, а маленькими выдрами, одетыми в нарядные костюмчики. Люди, читавшие афишу, при ближайшем рассмотрении превратились в ротанов, лишь прикидывавшихся людьми. Вдали Аполлинария увидела мадам Велли, которая неспешно шла, толкая перед собой коляску, в которой стояли клетки с мышами. Потом, через некоторое время, мимо прошла женщина в желтом платье, та самая, которая подсказывала Аполлинарии, как увидеть схему вязания — и Аполлинария с удивлением увидела, что платье женщины светится в темноте, и что лицо у неё больше похоже на застывшую гипсовую маску.
— Кажется, вы удивлены, — заметил Вар. — Встретили кого-то знакомого?
— Да, — кивнула Аполлинария. — Вот же странно. Я не думала, что они, оказывается, гуляют где-то по ночам.
— Многие гуляют по ночам, — Вар улыбнулся. — Это вполне естественно, потому что ночь интереснее дня. Темнота, как вы сами видите, весьма притягательна, потому что именно темнота умеет прятать секреты и тайны.
— Мадам Велли вывозит своих мышей на прогулку, — покачала головой Аполлинария. — Никогда бы не подумала. Скажите, Вар, неужели, чтобы выходить в Город ночью, нужно каждый раз рассыпать перед старухами бисер?
Вар засмеялся.
— Конечно, нет, — ответил он. — Вы должны будете дать им понять, что вы достаточно сильны, и способны отстоять свой выбор — тогда, разумеется, бисер станет вам не нужен. Но… — он сделал паузу, — тут есть довольно интересный момент. Вы сами должны решить, стоит ли открываться перед ними, или лучше пока повременить с этим.
— Не показывать свою силу? — Аполлинария нахмурилась, размышляя. — А ведь вы правы, Вар. Действительно, не стоит выдавать себя до поры. Пусть старухи и дальше думают, что я слаба, и что мною можно управлять, а я пока что… в общем, я согласна с вами. Вы снова правы.
— Это не я прав, — покачал головой Вар. — Это очевидная истина. Только не подумайте, что речь идёт об обмане, нет, конечно. Вы просто не должны показывать всем подряд свою постоянную основу, в которой, собственно, и заключается ваша сила. Проще говоря — ваша сила это ваше дело, и совсем необязательно оповещать о её существовании всех подряд.
— Так и поступлю, — кивнул Аполлинария. — Это разумно. Ой, а что это там такое? — удивленно спросила она.
— Где? — не понял Вар.
— Да вон та лавочка. Там два старичка всегда играют в шахматы, — Аполлинария осеклась, присматриваясь. — Но это же не шахматы.
— И не старички, — кивнул Вар. — Подойдем поближе, и посмотрим?
На лавочке, друг напротив друга, сидели… хотя слово «сидели», пожалуй, тут будет неуместным. Там находились два сгустка тьмы, непроницаемой, абсолютной. Тьма эта выглядела, как два небольших облака, и между этими облаками парила в воздухе многомерная игровая доска. Она лишь отдаленно напоминала шахматную, но, конечно, на самом деле к шахматам эта игра не имела никакого отношения. Когда Аполлинария и Вар подошли поближе, они сумели разглядеть, что доска эта словно бы расслаивается на тысячи призраков самой себя, и призраки эти образуют подобие колонны, часть которой уходила вниз, в непроглядную тьму, а другая часть шла вверх, куда-то в ночное небо. Активным сегментом был тот, который находился перед игроками, и представлял собой скопление светящихся объектов разных размеров и форм.
— Любопытно, — шепотом сказала Аполлинария. — Но я не могу понять, что они такое делают? Как в это играть?
— Кажется, им надо провести свои фигуры в определенную область доски, — тоже шепотом ответил Вар. — Присмотритесь. У того старичка, что справа…
— Это не старичок, — возразила Аполлинария.
— Днём они выглядят как старички, поэтому я буду называть их так, как им хочется, — покачал головой Вар. — У правого старичка одна фигурка, побольше размером. У левого две, но поменьше. Видите?