— У меня сегодня ничего не просили, — первым делом сообщил Вар. — А у вас как дела обстоят?
— Вот, — Аполлинария показала сверточек и карту. — Дали понять, что не следует там задерживаться.
— Зная старух, я склонен предположить, что в этот раз нас может ждать нечто стоящее, — предположил Вар. — Я слышал от кого-то, что если старухи сказали «сделай то-то и то-то», следует поступать наоборот.
— Вар, давайте на обратной дороге зайдем в кафе, — попросила Аполлинария. — Мы уже три дня не были там, и, думаю, о нас уже беспокоятся.
— Зайдем, обязательно, — пообещал Вар. — Ваши подруги чрезвычайно любопытные создания, и я всегда рад пообщаться с ними.
— Вы им тоже понравились, — улыбнулась Аполлинария. — Не помню, говорила ли я вам о том, что официанток на самом деле двое?
— Кажется, что-то такое говорили. Это интересно, но если они сами не хотят про себя ничего рассказывать, лучше не спрашивать, наверное, — ответил Вар, подумав. — Здесь, в Городе, немало тайн, в которые, как мне кажется, не следует вмешиваться без спросу.
— Совершенно с вами согласна, — кивнула Аполлинария.
Дом, где жила заказчица, выглядел ветхим и старым, но Аполлинарии он показался уютным. Стоял дом в глубине двора, вдали от улицы, перед входом в него располагался небольшой палисадник, в котором росли бархатцы, ноготки, и стояла маленькая ёлочка. Аполлинария и Вар подошли к двери, и Аполлинария, следуя указаниям карты, три раза постучала.
— Открыто, входите, — позвал голос изнутри. — Простите, я немного занята, сейчас выйду к вам.
Аполлинария потянула за ручку, и вошла в прихожую, Вар последовал за ней. Прихожая тоже показалась Аполлинарии старой и слегка запущенной. В углу — шкаф для верхних вещей, рядом с ним вешалка, под которой стоит обитая выцветшим зеленым бархатом банкетка; чуть дальше — дверь, ведущая куда-то вглубь дома, самая обычная, деревянная, с бронзовой, тусклой от времени, ручкой.
— Сейчас подойду, — сказала женщина. — Я быстро закончу. Простите, что заставляю вас ждать.
— Ничего страшного, — ответил Вар. — Не торопитесь, всё в порядке.
— Мы пока что посидим, — добавила Аполлинария.
— Только осторожно, банкетка не очень крепкая, — предупредила женщина. — Не упадите.
Ждать, впрочем, пришлось совсем недолго. Минуты через три дверь открылась, и в прихожую вошла заказчика, при виде которой Аполлинария удивилась до крайности. Потому что женщину эту, немолодую, усталую, одетую в некогда роскошное красное платье, выношенное до дыр, и снабженное множеством заплаток, она уже встречала. Это она была на бумажной фабрике, и это она подсказала Аполлинарии, где находится выход.
— Это вы? — с изумлением спросила Аполлинария. — Добрый день. Я очень рада!
— А это — вы? — кажется, женщина была удивлена ничуть не меньше Аполлинарии. — Вам всё-таки удалось вырваться от капитана Папэра? Это прекрасно! Признаться, я боялась, что он всё-таки настигнет вас, и силой усадит за стол, делать солдат.
— Нет, я сбежала, как видите, — улыбнулась Аполлинария. — Но как же вам самой удалось покинуть фабрику? Кажется, Папэр никого оттуда не выпускает…
— Я была там по доброй воле, — ответила женщина. — Скажем так — моё пребывание в том месте является частью моего наказания. То, что происходит на фабрике — это тяжелая и скорбная работа, поэтому для наказания она подходит как нельзя лучше.
— Вас кто-то наказал? — Аполлинария нахмурилась. — Это ужасно. Но кто, и за что так обошелся с вами?
— Милая моя, не расстраивайтесь, — попросила женщина. — Никто меня не наказывал. Я наказала себя сама, потому что так наказать кого-то, как я себя наказываю, не сумел бы никто другой.
— Но что же вы такое сделали, если решили, что заслуживаете наказания? — спросил Вар. Кажется, он тоже огорчился и удивился.
— Видите ли, у меня иногда появляются… гости, — женщина потупилась, опустила взгляд. — Все они попадают сюда в ужасающем состоянии, израненные, погибающие. Я понимаю, что должна им помочь, но ни разу, понимаете, ни разу так и не сумела этого сделать. Они умерли, все до единого, и я беспрестанно ощущаю поэтому вину, тягчайшую вину. Ведь это мой дом, и я бы хотела, чтобы те, кто входит в него, становились здоровы и счастливы, но нет, что бы я ни делала, ничего не срабатывает.