— Далее. Сразу же после посылки телепатемы человеку, находящемуся вне сферы досягаемости, обучающийся должен представить себе, что он находится рядом с ним; нарисовать его образ в своем воображении, причем такой образ, который бы настороженно прислушивался: «Кто это меня тут позвал?»
— Извини, Евгений, а что такое телепатема?
— Телепатемой я называю мысленное сообщение — приказ, обращение, просьбу, которую я посылаю своему «абоненту». Причем она посылается в яркой образной форме, и обычно, когда она достигает потребителя, у меня возникает ощущение некой эйфории удачи.
— Понятно.
— Далее. Неофиту всеми силами надо стараться думать о своем визави только хорошее, испытывать по отношению к нему чувство глубокой благодарности, удовлетворения актом посылки информации.
Далее. Если ученик добивается двусторонней связи, ему надо создать в воображении свой собственный образ и подарить его своему визави с радостью, в качестве лучшего его друга. И если «абонент» такого друга примет, то ученик может ощутить теплую волну экстаза и одновременно встречную волну установления двусторонней телепатической связи. Это и будет являться началом информационного обмена.
После этого можно мысленно задавать определенные вопросы и получать интересующую вас информацию. При этом нужно помнить, что связь может прерваться, если оставлять без ответа встречные вопросы.
Оказывается, кроме как с людей, можно считывать мысли и с высокоорганизованных представителей животного мира. А если учесть, что большинство из них — вроде кошек, собак, лошадей, свиней, дельфинов, ворон и еще многих других — сами по себе телепаты (именно таким образом они общаются между собой), то почему бы и человеку не пообщаться с животными телепатически?
Я не буду далеко ходить, просто сошлюсь на передачу «Битва экстрасенсов» № 12. И там экстрасенсы общались с одной собачонкой, которая некогда потеряла прежнего хозяина, а ныне обрела нового. И она до сих пор тосковала по старому хозяину.
Так вот, там информация, полученная от собаки разными экстрасенсами, практически повторяла одна другую. Причем пес по-разному относился к самим экстрасенсам — к кому-то он ластился, а на кого-то лаял и не подпускал к себе. А потом выяснялось, что одни из них любили собак, другие были к ним равнодушны, а третьи сами были живодерами. То есть пес считывал с них эту информацию и, соответственно, по-разному на людей реагировал.
В детстве я частенько наведывался в гости к своей тетке, которая в то время жила в бараке в рабочем квартале на окраине города. Она приехала сюда жить из деревни, а деревенские сызмальства растут вместе с животными — коровами, курами, собаками. Вот и в городе ей было скучно без животинки и, несмотря на барачную тесноту, тетка завела себе собачонку Жульку. Та была красивой и умной псинкой, да вот беда, по весне она приносила приплод, с которым потом начинались хлопоты — надо было куда-то пристраивать щенков. Но молодняк тоже получался симпатичным, и быстро расходился по рукам.
Но как-то раз в помете оказался совершеннейший уродец: длиннорылый, косолапый и косоглазый, его впоследствии Крысом назвали, наверное, от слова «крыса». И его никто не хотел к себе брать. Тетка же моя была душевной женщиной и не могла утопить бедолагу, как это обычно делалось с непристроенными щенками, но и держать двух собак в комнатенке, где и так ютилось еще пять человек, она не могла. В итоге, соорудили во дворе барака для Крыса будку и поселили его туда. И стал он как бы общий пес всего барака — все его подкармливали, все поглаживали, иной раз и попинывали за шкоду, но особо никто не обижал, правда, никто особо и не голубил. В общем, конкретного хозяина у него не было, поэтому, видимо, по большей части он бывал грустным и необщительным, а имя его со временем переиначили с Крыса на Крис. И так он себе жил и жил потихоньку.
Но вот однажды во двор на стареньком «Москвиче» заглянул заезжий точильщик. Был он внешне невзрачным, одноногим фронтовым инвалидом на протезе-деревяшке, с сивыми бровями, словно изъеденными молью, и морщинистым рябым лицом, на котором один глаз смотрел на вас, а другой на восток. Седые его волосы топорщились слипшимися стручками из-под замасленной фуражки-шестиклинки, а за ухом торчала осыпающаяся папироска.
Мужик вытащил из багажника допотопный ременный точильный станок и хриплым, носовым голосом стал созывать жильцов — кому нож поправить, кому топор, кому бритву. Но первым около него оказался Крис, который умильно смотрел точильщику в лицо, словно ему требовалось наточить зубы. Пес весело повизгивал и с такой радостью вертел хвостом, что казалось, вот-вот взлетит.