– Ха-ха, какая голосистая, – громко заявил он, держа малышку высоко над собой.
Посмотрев ей в глаза, Бади нежно прижал её к себе, и тихо прошептал:
– Азета, Азета Эвен.
Это был праздный миг, безмерный для него и всей Блоранны. На следующее же утро, Эрвин получил сведения о рождении дочери в семье Эвен. Он был рад этому событию, он сам растил сына Фолена, три года от роду, и, несмотря на его юный возраст, уже планировал найти для сына хорошую партию, а что может быть лучше, чем дочь верного вассала и близкого друга.
– Писца ко мне! – грубо вскрикнул император, радостно пожимая ладони.
Писарь смиренно вошёл в кабинет императора.
– Садись, я хочу написать письмо в Вилфелонн.
– Слушаюсь, ваше величество.
Писарь присел за одноместную парту, умело и шустро разложил пергамент и чернила и приготовился писать. Эрвин неторопливо наполнил кубок с вином, и заговорил:
– Здравствуй, дорогой друг. Я не видел тебя уже восемь зим, и даже боюсь представить, как сильно с того момента поседела твоя борода. До меня дошли сведения о рождении дочери, с чем я тебя и поздравляю, надеюсь, что она вырастет мудрой, как её отец, сильной, как империя и красивой, словно блораннские долины. Я желаю самолично увидеть твою прекрасную дочь, поэтому уже распорядился о подготовке к пути в Вилфелонн. Я надеюсь, ты окажешь мне гостеприимство, как своему давнему и хорошему другу. Я император и властитель анквальтских земель, а значит, – прервался император, – вычеркни последнюю строчку. Не хочу, чтобы он подумал, что я грублю.
– Слушаюсь, ваше величество.
– С уважением, твой друг Эрвин Эгисхайм, император Анквальта.
Писарь дописал последнюю строку, поднялся, и поклонившись, показал письмо своему господину.
– Отлично, отправляй его королю Эвену и заклейми печатью моего дома, а не имперской.
– Сделаю немедля, – заявил писец, и скромно вышел из кабинета.
Эль-Бади не пришлось ждать долго, через несколько часов, почтовый сокол доставил поздравительное письмо императора. У короля не было выбора, если император чего-то хочет, он это получает. Бади не мог отказать, и поручил готовиться к приезду давнего друга.
Эрвин выдвинулся в дорогу на следующий же день, ему предстояло пройти долгий путь от Бергена до самого Вилфелонна, который находился примерно в четырнадцати днях пути. С собой он взял свою свиту, жену Виенну Ротстерлинн, своего трёхлетнего наследника, и старшую семилетнюю дочь Грету. Дорога была ухабиста, но с каждым днём приближения к Блоранне, путь становился мягче.
– Блораннцы. Порядочные, чистоплотные. Как всегда, – всё время бубнил император, наблюдая как сильно блораннцы отличались от других народов Анквальта.
– Блораннцы, лишь хотят быть особенными, – заявила императрица Виенна, – но балом всегда правят сильные.
Виенна знала о чём говорила, её семья была из древнего, и очень богатого рода. Чёрные, длинные до бёдер волосы, суровый и холодный взгляд мог запугать любого, неготового к такой встрече, но стоило ей улыбнуться, она вмиг становилась милее ребёнка. Она умела очаровывать, умела запугивать, была образована и умна, Виенна могла бы стать кем угодно, но её не интересовало ничего кроме вина, балов и роскошных волос.
В дороге, государь рассказывал своему сыну и дочери о встречающихся в пути городах, о землях, о политике и войне. Трёхлетний Фолен мало что понимал, но всегда увлечённо слушал своего отца. Эрвин долго рассказывал о величии своей империи.
– Там, на юге, тысячелетний Моренделл, за ним Барнафосс, и горы Гаммелхольма - это приграничная точка, заберёшься на гору, посмотришь на юг и увидишь независимый Обрэйн, да-а, не успел я в своё время сходить на них походом, – Эрвин на секунду приумолк, – а направляемся мы на запад, в Блоранну, я уверен вам там понравится, Вилфелонн не такой здоровый, как Берген, но он центр культуры.