Ее длинные волосы были плотно, несколько раз закручены и уже никак нельзя было сказать, что они грациозно упадут по всей спине. Белая, простая рубашка с черными вышивками, свободные, серые штаны и лишь чёрные, дорогие сапоги выдавали в ней богатую особу. Ее лицо было безэмоциональным с первого раза, казалось даже грустным, но Виенна поднялась, обняла Агату и поцеловала в обе щеки, как обычно делала.
– Я рада тебя видеть, – улыбчиво сказала императрица.
– Меня ждет что-то интересное, раз ты выбрала такое место, – отметила Агата, смотря своей тете в глаза.
Виенна отдалилась. Ее что-то заметно беспокоило, и она не могла справиться с этим бурлящим чувством.
– Ты любишь ее?
– Кого?
Виенна кинула на племянницу горячий взгляд, Агата улыбчиво, стояла в сомнениях.
– Азету.
С лица Агаты вмиг сошла улыбка, глаза забегали, то опускаясь на землю, то обратно на Виенну. Агата не смогла ответить, ее ладони похолодели, а гусиная кожа покрыла все тело.
– Нет, нет, не может быть! – замешкалась императрица, – как же так, Агата?!
– Я-я… – запиналась Агата.
Виенна резко подошла к племяннице и приподняла ее опустившуюся голову, нежно проводя пальцами по щекам.
– Император знает, он знает.
Услышав это, на лице Агаты повисло презрение, с долей ненависти.
– Прошу тебя, не выделяйся, не привлекай внимания, веди себя скромнее, играть в такие игры опасно. Будь той, кем всегда была, будь тенью.
Виенна, любя поцеловала племянницу в лоб и крепко обняла.
Долгих прощаний не будет, – шепнула императрица и отпустила Агату.
Виенна собралась уходить, но обернулась, стрельнув глазами.
– Я знаю, запретный плод сладок, но ты знаешь к чему он ведет, – бросила императрица и седлая коня унеслась прочь, оставив Агату, наедине со своими эмоциями.
Немного постояв и поразмыслив, Агата отыскав местный трактир, решила остановиться здесь на ночь. Она вошла. Пьяные рыла бубнили и орали без умолку. За соседним столом от входа, пожилой, лысый мужик рассказывал историю, все время вертя руками. Агата подошла к стойке, трактирщица с широкой улыбкой, обратила на нее внимание.
– Здравствуй, красавица, чего желаешь? – вежливо, не скрывая радости и гостеприимства, спросила трактирщица средних лет, безумно милая, хоть и без пары зубов.
Агата немного призадумалась.
– Эм-м, вина?
– Прости дорогая, но у нас не подают вино. У нас есть мед, пиво, эль.
Агата задумалась вновь, она никогда не пила такие напитки, а уж тем более в таких местах, с детства окруженной со всех сторон роскошью, трудно уследить за тенденциями вне стен замка. Как только Агата готова была дать ответ, ее перебили.
– Ну разве ж станет, столь благородная госпожа, пить местные помои, – припеваючи, высказался молодой поэт.
– Амацей, – Агата узнала его сразу, хоть и перекидывалась с ним на балу всего парой слов.
– Я рад, что госпожа, помнит меня спустя столько времени, – радостно сказал поэт и в своем репертуаре низко поклонился, прижав одну руку к груди, а другую задернув высоко вверх.
– Тебя тяжело забыть.
– Ну да, меня легко запомнить и тяжело забыть, благодаря этому я и живу.
Амацей Ури, талантливый и творческий, со своей особой историей. Амацей, был рожден в семье странствующего искателя сокровищ и танцовщицы. Окрыленные и влюбленные, они путешествовали по всему востоку и жили на найденные сокровища, иногда подрабатывая в трактирах. После рождения Амацея, осели в маленькой деревне на юге, на берегу моря. Их сын рос в красоте и гармонии природы, отец научил его читать и писать, что Амацей и делал в основном, описывая все, что его окружало. Со временем, понимая, что в деревне описывать больше нечего, Амацей отправился в путь. Выступал, пел, писал стихи и баллады, обретя тем самым популярность, славу и свободу, которую так любил.
– Я все-таки рискну и попробую ваш фирменный напиток.
– Три серебряника.
Агата уверенно кинула на стол три блестящие монеты.
– И что же вы делаете в центре Анквальта? – с интересом спросил Амацей.