– По делам.
– Королевским?
Агата кивнула. Трактирщика поставила большой кубок с элем, с него стекала струйка пены. Агата хлебнула холодного напитка и слегка сморщилась. В горле засвербело, а вкус был непривычно горьким.
– Странно, что такая особа, как вы здесь без охраны и сопровождения, знаете, опасно гулять молодой даме в таких местах в одиночку.
– Скорее молодому, ярко разодетому барду, опасно в таких местах в одиночку, – ухмыльнувшись, ответила Агата.
– Ну, не стану спорить, однако, большинству местного контингента я не интересен в сексуальном плане, чего не скажешь о вас. Вон, тот бродяга, посмотрите, он таращится на вас с того момента, как вы вошли.
Агата обернулась и увидела безумно смотрящего на нее тощего старика.
– Что-ж, возможно, он вообще впервые в своей жизни видит женщину.
На самом деле, Агата действительно выделялась в подобных местах. Блестящие, чёрные, ухоженные волосы, светлое, чистое лицо, дорогая одежда, нечастое явление в анквальтских провинциях, ибо даже богатые торговцы, часто не имели чувства стиля и напяливали на себя что попало.
– Простите, госпожа, мой нескромный интерес, – робко произнёс Амацей.
– Агата, просто Агата.
– Хорошо, Агата, но когда вы возвращаетесь в Вилфелонн?
– Завтра утром.
– Здорово! – чуть ли не пел поэт, – может, вы разрешите мне отправиться с вами?
– Зачем тебе в Вилфелонн?
– Ну как же, я бард, пишу то, что вдохновляет мой взор. Я слышал, что королева собирает армию, а это моя давняя мечта и одно из самых больших желаний. Только представляю, как высокомерные блораннцы в сверкающих доспехах, развивают свои бело-голубые плащи и взмывают орлиные штандарты, это будет великолепное зрелище.
– Хорошо, – кивнула Агата, допивая свой кубок, – утром на рассвете.
– Буду готов!
– Мне комнату наверху, – обратилась Агата к трактирщице.
– Пятнадцать.
Кинув монеты на стол, Агата, слегка пошатываясь, двинула в свою комнату, явно набравшись от кубка фирменного эля. Амацей, наблюдал и улыбался. Повернув голову, он увидел того старика, продолжавшего таращиться, как и раньше, несмотря на то, что Агата была уже наверху.
– Пожалуй, стоит свалить, – шепнул себе под нос Амацей и закрылся в комнате сбоку.
Утром Агата освежила и почистила коня. Полусонный Амацей стоял рядом и подавал ей щётку и ведро.
– В путь.
Агата быстрым движением запрыгнула на коня. Амацей смотрел на неё, прикрываясь рукой от восходящего солнца.
– Тут такое дело. У меня нет коня.
– Как же ты путешествуешь без коня?
– То здесь сяду, то там подцеплю, по-разному.
– Доёбываешь путников.
– Грубо, но правдиво.
Агата искренне улыбнулась Амацею в ответ и протянула ему руку, тот радостно схватился и сел за её спиной, пустившись в путь.
– А твой конь выдержит нас обоих?
– Выдержит.
– Как его зовут?
– Демитр.
– Вау, прям как древних богов. Кстати, ты любишь флейту?
– Вполне.
– Не против, если я…?
– Валяй.
Амацей достал тонкую флейту и заиграл под звуки утренней природы. Их ждал Вилфелонн.
Воспоминания
Я жил на востоке Анквальта, у самого берега моря и с самого детства, всё было не так. Мне повторяли, что это грех и кощунство, что это неправильно и дико, но я не понимал. Однажды, мне хватило ума ляпнуть, что я полюбил своего друга и хочу быть с ним. Тогда, отец ремнём вышиб из меня всю любовь, и я даже забыл, стал водится с местной девушкой, дочкой пекаря и со временем даже свадьбу сыграть решили. Родители счастливы, невеста моя счастлива, все счастливы, кроме меня.
Я разорвал помолвку, послал нахрен своих родителей и, собравшись, уехал на юг, в Обрэйн. И знаете, что? Здесь на меня не обращают внимания, всем все равно, словно такие, как я, нечто обыденное. В Обрэйне! Где свирепые воины отрезают пальцы своим врагам, здесь меня принимают, а дома, в благочестивом Анквальте, нет. Никто не тычет в меня пальцем, никто не называет грешником и мужеложцем, никто даже не кинет невежественный взгляд. Вот так запретная любовь оказалась не такой уж и запретной.