– Императрица, добро пожаловать в Блоранну, надеюсь, вам здесь понравится.
– Понравится, можете об этом не переживать.
Король также поклонился Грете и сопроводил имперскую свиту в столицу. Эвен и Эгисхайм прошли через большие, украшенные узорами ворота. Столица Блоранны была уникальна, большие дома, ухоженные, чистые. Библиотеки, школы, банки, огромные рынки, ничего не теснило Вилфелонн. Он был удивительно живым, каждый был чем-то занят, кто-то сидел в кабинетах, окружённый рукописным беспорядком, кто-то работал в поле, кто-то рисовал на высоком помосте. Писатели и поэты прогуливались по улицам и без капли стеснения вслух воображали своих героев и сочиняли поразительные поэмы. Богатый люд носил длинные бархатные кафтаны, украшенные позументом. Более бедный орнаментированные еляны - длиннополые одежды с рукавами, с броскими монетами. Все они мало, чем отличались, единственное, что могло дать чёткий ответ на вопрос: “Кто перед тобой?”, была обувь. Обеспеченные люди носили кожаные сапоги, малоимущие же, как правило, башмаки из коровьей кожи.
Чужеземных обывателей всегда удивляла любовь блораннцев к своему, почти на каждом доме, в каждой таверне и из каждого окна светился ярко-голубой, блораннский флаг. Белый орёл, символ Блоранны.
Имперское сопровождение прибыло к большому, возвышающемуся замку, по бокам окружённому стенами. Прямо у входа, на высшей речи, острым шрифтом была выгравирована надпись: «Hollnerra on tattis» - свобода превыше всего. Стены были украшены разрисованными плитами, множество изображений, множества художников. Император и король остановились у высокого подъёма, с которого открывался вид на весь Вилфелонн.
– Ты знаешь зачем я здесь, Бади, я думаю об империи, о своём доме, думаю о будущем. Какую державу я оставлю после себя и что оставлю своим наследникам. Это не даёт мне покоя, – император был взволнован, но держал свою резкость голоса, – Фолену нужна жена, которая поддержит его, сделает сильнее, и будет править вместе с ним.
– Ты не знаешь какой она вырастет, – добавил Бади, – ты поднимаешь этот вопрос слишком рано, Азета только родилась.
– Нет, не рано Эвен, никто не знает сколько нам отведено, в твоих руках она вырастет идеальным творением Блоранны. Ты самый мудрый человек, которого я знаю, ты всегда вставал на мою сторону и я тебе доверяю, именно поэтому я разрешил Блоранне иметь своего короля, иметь свой флаг, законы и автономию. Остальным народам я не дал такой чести.
– Это ваша земля, ваше величество, Блоранна часть империи.
Эрвин взглянул в глаза Эль-Бади и похлопал его по плечу.
– Покажи мне дочь, хочу её видеть.
Они шли по длинному, тёмному коридору, коих было много в обширном замке, освещённому фонарями и дневным светом из комнат и проёмов. Навстречу к императору подбежала Грета, топая своими оранжевыми туфлями, радостная, беззаботная, она играла со своими распущенными, чёрными волосами доставшимися ей от матери. Милое лицо светилось добротой и невинностью.
– Вы, заняты?
– Мы идём познакомиться с принцессой, если вы хотите, то пойдёмте с нами, ваше высочество, – улыбаясь ответил Эль-Бади.
– Да, я бы хотела, если отец не против?
Император незадачливо посмотрел на короля. Он любил свою дочь, но порой, его любовь к империи превозмогала над всеми его личными чувствами.
– Пойдём, будет неловко, если мы не позволим тебе увидеть будущую королеву, – наконец, пробурчал Эрвин.
Они зашли в светлую, небольшую комнату, на стене висело блораннское знамя, его освещали большие, прикреплённые свечи. Огонь полыхал в камине, в комнате было тепло, даже жарко в металлических доспехах, которые украшали императора. По центру комнаты, стояла белая колыбельная, сиделка баюкала маленькую принцессу, вполголоса подпевая песни на древнем языке. Она увидела короля, слегка поклонилась и вышла из комнаты, не проронив ни слова. Император медленно подошёл к колыбели и увидел закутанного младенца, девочку с голубым бантом на каштановых с серебристым оттенком волосах. Он снял левую перчатку, и лёгким движением пальцев дотронулся до щеки Азеты.
– Холодная, смени сиделку Бади, пока она не наплела чего лишнего на своих ведьминых речах.
– Это высшая речь, древний язык Блоранны, сейчас мало кто на нём говорит, – ответил Эль-Бади.