— А.. А она не взорвется? — сестренка судорожно сжала мой «подарок» обеими руками.
— Ерунда. — Небрежно верчу выдернутое кольцо на пальце. — Она ручная…
Шутки шутками, но дальше пугать ребенка я не стала, закинув игрушку с кольцом обратно в сумку.
Мы не успели пройти и квартала. Сперва вокруг нас как по волшебству исчезли прохожие, следом нас остановила пара полицейских и вежливо, но непреклонно попросила пройти с ними и ответить на несколько вопросов. И вот гады, вторая пара зашла сзади, пока первые отвлекали наше внимание и отобрали наши сумки. С чего бы это, а? С другой стороны расслабились ребята, давно у них терактов не было. У нас бы быстро спецназ всех на землю положил. Может не слишком поверили испуганным школьницам. А мы спокойно идем, гранатами не машем, убить всех не хотим. Вот они и вежливо с нами… Через минуту ходьбы на ближайшем перекрестки обнаружился КОBAN – маленький полицейский участок возле которого кантовалась частьшкольниц. Умные девочки не стали звонить в полицию, а быстро добежали до ближайшего участка.
Девушки проводили нашу компанию взглядами с причудливой смесью злорадства и облегчения. Наивные, думают доблестные стражи порядка избавят их от всех проблем в моем лице? Ха, история знала и более утопичные надежды.
Инспектор по делам несовершеннолетних Оониси Гэнкито с раздражением рассматривал наглую девку, сидящую напротив него… И смех, и слезы: с одной стороны приятно знать, что твое профессиональное чутье чего-то стоит, но с другой… Все могло быть гораздо серьезней. И школьница это явно понимает. Но сейчас она спокойно сидит уже второй час. Отвечает на его вопросы, и… Не испытывает никого почтения к нему, нагло смотрит прямо в глаза. Умом он уже понял, что инкриминировать ей нечего, но из за чистого упрямства продолжал ее удерживать в участке.
— Вы осознаете, что ваши одноклассники могут подать на вас в суд?
— За что, интересно? — спросила девушка, всем своим видом демонстрируя полную незаинтересованность в разговоре.
— За ваш идиотский розыгрыш!
— Я никого не разыгрывала, просто предложила закурить. Кстати, — на лице школьницы промелькнула тень оживления – а где они сигареты купили? Им же еще нет 20 лет?
— Это к делу не относится.
— Еще как относится, — возразила девушка – нет закона, запрещающего дать прикурить человеку.
— Но пугать – запрещает. Моральный ущерб!
— Я никого не пугала – с бесконечным терпением ответила подозреваемая в терроризме.
— А крики про гранату? — попытался зайти с другой стороны инспектор.
— Не я же кричала, верно? — резонно возразила девушка. — А за тараканов в чужих головах я не отвечаю…
— А зажигалка в виде гранаты?
— Все претензии к производителю этого товара. — очередная волна разбилась о железобетон спокойствия.
— Где вы ее приобрели?
— Мне ее подарили.
— Кто?
— Турист. — от односложных ответов у полицейского возникает твердая уверенность, что над ним издеваются.
— Какой турист?
— На вид европеец… — школьница откинулась, насколько это позволял неудобный стул. — А может англичанин? Говорил что приехал из Варшавы.
— И по какому поводу он сделал вам ТАКОЙ подарок?
— Наверно был поражен моей красотой. — Девушка сделала глубокий вдох, отчего ее блузка натянулась обрисовывая приятные глазу окружности. — А может и нет. Гайджины такие странные. Вы не находите?
— Я поставлю в известность о произошедшем дирекцию школы и вашего опекуна. — к концу второго часа обоюдной нервотрепки заявил уставший инспектор.
— Сообщите о том, что я предложила курильщице зажигалку? — усмехнулась обнаглевшая молодежь. — А над вами смеяться не будут?
— Вы свободны….
— Это уже не шутки! — психовал разозленный Артем. Ну еще бы. Сначала ждешь свою девушку четыре часа, потом узнаешь, что ее фактически пытались прибить, еще она попала в полицию. И в довершении всего на ее идеальном личике приличный синяк. И не скажешь ведь, что в ванной упала.
— Кто эти …, …. И без пяти минут покойники? — спросил в финале парень.
Я спокойно перечислила имена, сопроводив это показом фотографии с айфона.
— И что ты собираешься делать с ними?
— А действительно что? — Тема резко остановился, уставившись в стенку. — были бы это парни, можно было бы их подстеречь после школы и объяснить, что так поступать не надо!
— Объяснить в темном переулке доступным языком? И наследующий день во всех газетах будут статьи как плохие русские избивают несчастных школьников. И к вам приходит полиция. — меланхолично заканчиваю самый вероятный вариант событий. — А там были и парни.