Назавтра прекрасной сновидице передали цветок с запиской, в которой значилось: «Я тебя заберу. Если хочешь забыть кошмары – бежим вместе со мной завтра в полночь». В назначенное время Хосе ждал девушку невдалеке от кибиток, в которых жили циркачи. Больше всего на свете он боялся, что ждёт напрасно. Но в полночь она появилась в оконце крайнего фургончика – светлая, тоненькая и печальная. Хосе подбежал, шёпотом окликнул её. «Я не могу, – печально зашептала она. – Отец говорит – если я уйду, будет большая беда». И тогда Хосе сказал то, что считал самым главным: «Я люблю тебя. И сберегу от любой беды». Фортуната открыла окошко и вылезла.
Когда они выбегали с территории цирка, их кто-то окликнул. Это был директор цирка. Он бежал за ними и умолял Фортунату вернуться. «Вы не ведаете, что творите! Ты погубишь её и накличешь беду! – кричал он. – Её судьба предопределена, и нет иной! Фортуната, вернись!» Но, конечно, его никто не стал слушать.
Хосе боялся, что их станут искать, и предложил Фортунате покинуть городок. Они взяли самое необходимое и на рассвете ушли. Хосе хотел найти работу и жильё в другом городе. «Я отведу тебя к морю, – говорил он девушке. – У нас будет домик в маленьком саду, хочешь?» Фортуната кивала, соглашаясь.
Месяц они скитались по всей стране, под проливным дождём, ночуя в заброшенных зданиях, прижимаясь друг к другу, чтобы сберечь тепло. Хосе по пути подрабатывал, помогая то тут, то там. Сильные руки и добрый нрав помогали ему заработать, чтобы купить еды. Фортуната была грустна. «На мне проклятье, – говорила она. – Мне всё время страшно. Отец не стал бы лгать». Её настроение передалось и Хосе. Он старался приободрить девушку, говорил, что вместе они всё преодолеют. Надо только добраться до моря.
К морю они вышли в начале января. Сильный ветер гнал по низкому небу обрывки туч, посыпая грязь под ногами редкой снежной крупой. Фортуната куталась в старое одеяло, грела дыханием пальцы себе и Хосе. Мечта лежала перед ними холодной, мутно-серой амальгамой. Над обмелевшим заливом тоскливо кричали чайки. Хосе и Фортуната забрались на валун и сели, снова прижавшись друг к другу.
«Верни её домой», – раздался позади надтреснутый старческий голос.
Пара испуганно обернулась. У валунов стояла пожилая сутулая женщина в заношенном пальто и накинутой на плечи чёрной вдовьей шали.
«Что вы знаете о ней?» – спросил Хосе.
И женщина ответила словами директора цирка: «Её судьба предопределена, у неё нет иной».
Хосе закутал Фортунату поплотнее в одеяло и подошёл к женщине. Та смотрела на море, подслеповато щурясь, узловатые пальцы перебирали чётки. Щёлкали секундами отполированные бусины.
«Кто вы?» – спросил Хосе.
Вместо ответа та покачала головой.
«Возвращайтесь. Так будет лучше».
Подошла и Фортуната. Заглянула в выцветшие глаза женщины и тихо сказала:
«Я знаю, что вы можете нам помочь. Пожалуйста. Мы так хотим быть счастливыми и свободными…»
«Фортуната, моё милое дитя, если я сделаю это, твоё счастье будет недолгим», – снова покачала головой женщина.
«Я понимаю. Но всю жизнь, сколько себя помню, я испытываю постоянный страх, ни одной ночи не прошло без кошмаров. Ради того, чтобы ощутить любовь, не отравленную страхом, я готова заплатить».
Пожилая женщина повернулась к Хосе.
«Скажи, ты согласен с ней?»
«Да. Её счастье – моё счастье!» – пылко воскликнул он.
Женщина зябко подышала на руки в дырявых перчатках и проговорила:
«Будь по-вашему».
Она шагнула к Фортунате и сильно ударила её в грудь. Девушка коротко вздохнула, закашлялась – и выплюнула клочок бумаги, испещрённый корявыми строчками. Он упал в подставленную ладонь пожилой женщины, ярко вспыхнул голубоватым пламенем и пропал.
«Теперь ты свободна», – прошелестел усталый голос.
Лицо Фортунаты просветлело, на щеках появился румянец. Она и Хосе бросились было благодарить женщину – но та вдруг оказалась медленно бредущей вдоль кромки воды далеко-далеко от них.
Молодая пара нашла недалеко в скалах пещеру. Они развели там костёр и быстро отогрелись. Весёлые блики пламени освещали камни, превращая убежище в уютный дом. Хосе и Фортуната поужинали чёрствым хлебом и кислым вином из фляги и уютно устроились на расстеленном одеяле.