Тот еле заметно кивает. На лице – странная смесь радости и замешательства.
– Не ходи, – тихо просит Акеми. – Если плохо расстались – не ходи туда.
Мальчишка делает шаг в направлении сада. Акеми торопливо хватает его за рукав рубахи, тонкая ткань трещит и ползёт под пальцами.
– Жиль, не надо! – почти кричит Акеми – но мальчишка уже бежит туда, где светловолосая женщина играет с детьми на поляне под внимательным взглядом священника.
Водоворот смеющихся малышей подхватывает Жиля, несёт. Он бежит вместе с детьми, хлопает в ладоши и оказывается всё ближе к женщине с завязанными глазами. Миг – и он совсем рядом, хватает её за руки и кружит по поляне. Она пугается, губы трогает робкая улыбка. Акеми со своего места видит, как женщина что-то говорит, но Жиль ей не отвечает и лишь улыбается.
– Что ты творишь? – бормочет Акеми. – Перед Ланглу хочешь блеснуть, бака безмозглый?
Женщина встряхивает головой, пытаясь сбросить закрывающий глаза шарф. Жиль ловко перехватывает её за талию, пробегает пальцами по рёбрам и бросается наутёк, на бегу подобрав что-то с земли. Женщина оступается, взмахнув руками, неловко оседает в траву. Священник спешит к ней, бережно поднимает, о чём-то спрашивает. Акеми пытается поймать пробегающего мимо Жиля, но пальцы хватают воздух.
– Боннэ, стой! – вопит она сердито и бежит за ним.
Жиль сворачивает за стену густого кустарника и останавливается, тяжело дыша. Тут Акеми его и догоняет.
– Эй!
Жиль поднимает на неё сияющие светло-голубые глаза. Таким счастливым Акеми его никогда прежде не видела.
– Хорошо тебя накрыло, угу. – Девушка с укоризной качает головой. – Дурацкий способ заявить о себе. Пьянчужка!
– Д-дура, – беззлобно отмахивается Жиль. – Я п-просто счастлив. В-вот так вот.
И с довольной улыбкой валится в траву и закрывает лицо руками. Больше Акеми не удаётся вытянуть из него ни слова – и она, плюнув, оставляет его в покое и отправляется бродить по парку.
Белые рубашки мужчин, цветастые платья женщин, радостно носящиеся друг за другом дети. Щедро украшенные гирляндами и флажками деревья. Цветники вдоль аккуратных дорожек. Подростки, играющие в волейбол. Беспечные, лёгкие, весёлые. Будто нет на свете синего льда, прорастающего сквозь полы первых этажей и таящего в себе смертельную опасность. Будто нет яда в воздухе и купонов на вещи и еду, нет труда по двенадцать часов в сутки на фабриках и системах городского жизнеобеспечения. Когда вокруг тебя праздник, трудно поверить, что завтра вернёшься к полуголодному существованию в городских трущобах. Всё, что было прежде, – дурной сон, пока несёт тебя яркая карусель праздника в городском парке.
У озера, где разбили танцплощадку, Акеми видит Кейко и Доминика Каро. Они сидят у старого дерева: Кейко в ярко-голубом шёлковом платье до колен прижимается к Ники спиной, а тот обнимает её за плечи и что-то шепчет на ухо. Они замечают Акеми, сестра машет ей рукой, зовёт:
– Иди к нам!
«Подойду – наговорю гадостей», – понимает Акеми. От одного вида Доминика ей становится противно. В памяти всплывает сказанное отцом: «Если ты не в силах ничего изменить – отойди и не делай хуже».
– Празднуйте! Я пойду поищу Таву! – улыбнувшись, кричит она сестре и проходит мимо.
– Что за Тава? – спрашивает у Кейко Доминик.
– Наша соседка. У неё полно детишек, и мы с Акеми помогаем ей по вечерам.
Ники прикасается поцелуем к нежному уху Кейко, сильнее прижимает её к себе.
– Подумать только, уже завтра… – шепчет он.
Сердце замирает, когда он думает о предстоящей свадьбе. Это будет его семья, его волеизъявление, его достижение. Кейко больше не будет гнуть спину на двух работах. Он оденет её в шикарные платья, наймёт личную прислугу. Ею, экзотической красавицей, он гордится. Он введёт её в высший свет, сделает предметом зависти всех благородных семейств Ядра.
– Представляешь, у тебя завтра начнётся другая жизнь, – говорит Ники, перебирая пряди её блестящих волос.
Кейко смущённо поводит плечами. Нет, конечно, не представляет. Она с рождения знает только голод и работу, работу и голод. Мысли о завтрашней свадьбе наполняют её тревожным и одновременно сладким ожиданием. «Лишь бы никто не заметил, что Код доступа перебит», – думает она и трогает поджившую татуировку на шее.
– Там всё нормально. – Доминик замечает её жест. – Через компьютер тебе тоже всё исправили, не волнуйся. Никто не подкопается.
– Ники-кун, а как же семья? Я их навсегда оставлю?
– Нет, ну ты чего? Будешь их навещать. Отец так и не одобрил нашу затею?
Кейко грустно качает головой:
– Не одобрил. Акеми скандал устроила, когда это платье увидела и узнала, что это твой свадебный подарок.