– Вероника? – окликает её Пьер.
– Да? – переспрашивает она, отвлекаясь от размышлений.
– Я тут подумал: а почему бы тебе к нам в гости не приходить? У Софи полно подружек, вам будет о чём поговорить. Ты же дома сидишь целыми днями. Если тебя где и видят, то только с дочерью или в церкви. Женщинам всё же надо иметь время и для себя.
Пьер говорит вполне искренне, но его слова вводят Веронику в замешательство. Она замирает на краю дороги, глядя на пыльную траву у своих ног, примятую подолом длинного платья. За годы, проведённые в доме Каро, она настолько привыкла быть незаметной и ненужной, что простое приглашение в гости теперь вызывает дискомфорт. Пьер замечает её растерянность – и спешит примирительно вскинуть руки:
– Я не хотел тебя обидеть. Извини, Веро, я вижу, что сказал что-то не то.
– Мне нравится в церкви, – тихо, словно оправдываясь, отвечает она. – Там… очень спокойно. Как в детстве: когда залезаешь в старое кресло, сворачиваешься калачиком и представляешь себе, что ты невидим.
Соевый стручок в кулаке Советника Робера хрустит, ломаясь. Пьер долго обдумывает, что сказать, на высоком лбу собираются морщинки.
– Я же не просто так спросил, что у вас с Бастианом. Не видеть – очень легко, когда тебе всё равно. И невозможно закрывать глаза, когда у небезразличных тебе людей творится что-то не то. Бастиан мой хороший старый друг, да и тебя я знаю очень давно. И вижу, какое между вами отчуждение. И как ты год за годом становишься всё тише. Даже сейчас: ты не дома, никто над тобой не нависает, а ты горбишься и как будто прячешься. Я как друг хочу помочь тебе… и ему. Если в твою жизнь впустить немного света и общения с людьми твоего уровня, станет легче.
Вероника охает и неловко приседает, зажмурившись. Боль накрывает с новой силой, разливается внутри.
– Ты что? – пугается Пьер.
– Поедем, пожалуйста. Спина очень болит, мне даже стоять тяжело.
Они возвращаются в электромобиль, и до Собора Пьер не произносит ни слова, напряжённо глядя на дорогу. Вероника смотрит на клубы пыли, вздымаемые машиной, и поглаживает поясницу. «Я увижу Ксавье – и мне тут же станет лучше», – как молитву, повторяет она мысленно.
Робер останавливает электромобиль прямо перед ступенями, ведущими в Собор, и подаёт руку Веронике.
– Веро, ты серая совсем. Может, к врачу?
– Укачало, – отвечает та одними губами и пытается улыбнуться. Улыбка выходит жалкой гримасой.
Шурша подолом по мраморной широкой лестнице, она поднимается к дверям. Останавливается, чтобы набросить капюшон, поднимает на Пьера взгляд, полный благодарности:
– Спасибо тебе большое. Ты за меня не волнуйся, пожалуйста. Я привыкла жить так, как живу. И здесь мне и вправду хорошо. Мне будет стыдно, если твоя супруга и её подруги сочтут меня скучной, но в компании я действительно не приживаюсь.
Понимая, что любые слова будут лишними, Пьер Робер грустно кивает и открывает перед ней дверь.
В Соборе сегодня прохладно и немноголюдно. Вероника и Пьер споласкивают руки в чаше у входа и занимают свободные места на скамейках. Отец Ксавье уже стоит за амвоном, смотрит сквозь очки в раскрытое перед ним Святое Писание. Люди негромко переговариваются – но стоит отцу Ланглу поднять голову и окинуть паству внимательным взглядом, как все разговоры смолкают.
Сегодня отец Ланглу говорит о любви.
Любовь – это дар Господень, говорит он. Это та сила, что питает мир. То, что отличает человека от животных. То, что спасает нас и заставляет бороться за жизнь. Любовь – это мера человеческой души. Мы приходим в этот мир в любви, бескрайней любви матери к ребёнку. Родители питают и взращивают её нежный, слабый огонёк в наших душах, чтобы в своё время он разгорелся и осветил жизнь смыслом. Невозможно жить, не любя. Перестать любить – это перерезать нить, связующую человека и Бога. Без любви мы блуждаем во тьме и страхах; мы ищем путь, но без света наши дороги ведут в никуда.
Берегите любовь в ваших сердцах, говорит отец Ланглу. Это величайшее извечное сокровище, и обладатель его вызывает у слабых людей зависть. Не кричите о своей любви, не будите тьму в нечестивых сердцах, не обрекайте себя на беду. Лелейте её, как величайшую из тайн со дня Сотворения Мира. Пусть любовь живёт в ваших поступках, в вашем дыхании, на кончиках пальцев, во взмахе ресниц. Не дайте ей сорваться с уст, но напоите её светом свою жизнь и тех, кто вам дорог.