Дверь открывается, и входит Сириль. Его сопровождает мальчишка лет двенадцати, одетый, несмотря на жару, в драные джинсы и длиннополую куртку. Негласный правитель Третьего круга чисто выбрит и свеж. Лиловая акриловая рубаха, заправленная в тёмные брюки, шуршит в такт шагам. Взгляд Сириля светел и внимателен, улыбка доброжелательна.
– Доброго вечера, мадемуазель, вам и вашему спутнику. Расскажите, что за беда у вас? – вежливо осведомляется он, присаживаясь за стол напротив Акеми.
– Здравствуйте, месье Сириль, – оживляется та. – Меня зовут Акеми Дарэ Ка, я сестра невесты Доминика Каро. Мою родню арестовали вчера ночью, и я боюсь, что арестуют и меня. Я пришла к вам просить помощи и убежища.
Сириль часто кивает, складывает пальцы обеих рук замком.
– Дарэ Ка, значит… Я пытался образумить Доминика, но он так меня и не послушал. И вот как всё вышло… Акеми, какие обвинения предъявлены вашей семье?
– Не знаю. Я… я в бегах. Сразу, как почувствовала, что… – она сбивается. «Ты их бросила, – выстукивает сердце. – Бросила их и сбежала».
– Ясно. И вы думаете, что участь отца и сестры постигнет и вас? Вижу, что так и думаете. – Сириль выдерживает паузу. – Хорошо. Чем вы можете быть мне полезной?
Акеми оторопело хлопает глазами. Такого вопроса она не ожидала. Жиль, стоящий за её плечом, с тихим шипением выдыхает через стиснутые зубы. Сириль ждёт, секунды бегут. Мальчишка в драных джинсах откровенно скучает, откинувшись на спинку дивана.
– Ну что ж, – нарушает молчание Сириль. – Раз с ответами на простые вопросы всё так сложно, думать буду я. Как человек, ответственный за покой и безопасность жителей Третьего круга. Это потребует некоторого времени.
Он встаёт с дивана с лёгкостью, какой не ожидаешь от человека преклонного возраста, щелчком пальцев подзывает своего спутника и покидает комнату. На пороге оборачивается.
– Пока вы мои гости, эти апартаменты – ваши. Ради вашей же безопасности я не рекомендую вам отсюда выходить. Моё заведение посещают разные люди. Договорились?
Акеми кивает.
– Славно. Дидье принесёт вам ужин и постельное бельё. А я подумаю, что можно для вас сделать. Доброй ночи.
Дверь закрывается почти бесшумно. Жиль и Акеми снова одни в комнате с тёмно-бордовыми стенами.
Утром Жиль расталкивает спящую сном ребёнка Акеми.
– П-подъём. Т-сссс…
– Вот чего тебе опять надо? – недовольно ворчит она.
– Светает. Н-надо выбираться.
– Совсем бака? Куда выбираться? Мы Сириля ждём! – возмущённым шёпотом отвечает девушка.
– Б-будет т-тебе Сириль, – кивает мальчишка. – И с ним в луч-чшем случае п-полиция.
Акеми поворачивается на другой бок в твёрдой решимости доспать. Жиль тянет её за руку, девушка рычит и брыкается.
– Отвали! Я встану, встану! И пощады тебе не будет!
Недовольная, она садится на диване и сверлит Жиля ненавидящим взглядом.
– Почему я не дала тебе утонуть, когда тебя первый раз за борт вышвырнули?
– Обувайся, – невозмутимо говорит Жиль.
Акеми застёгивает сандалии, кладёт на колени меч и рядом – узелок с вещами. Смотрит, как Жиль что-то выслушивает возле двери.
– И?
Он возвращается, садится перед ней на корточки. Его настороженный вид и отпечаток бессонницы на лице заставляют Акеми занервничать.
– П-послушай. Нас охраняют. И н-не думаю, чт-то как гостей. П-проверим?
– Зачем?
– П-проснись! – огрызается Жиль. – Если мы сейчас н-не сб-бежим, вт-торого шанса не б-будет. Ты с м-мечом обращаться умеешь?
– Нет.
– Т-тогда распутай его св-верху, чтобы м-можно было выхватить из ножен.
– И что дальше?
– П-пошли.
– Так что делать-то? – шепчет она.
Жиль пожимает плечами.
– Н-не знаю. Выходи в коридор.
В этот момент дверь открывается, впуская вчерашнего мальчишку. Жиль и Акеми замирают, где были.
– Доброе утро, – приветствует их вошедший. – Вы куда-то собирались?
– П-привет, Дидье, – машет рукой Жиль. – Что-то т-ты рано.
– Работа, – по-взрослому коротко отвечает тот. И становится у выхода, убрав скрещённые на груди руки под отвороты куртки.
Акеми смотрит то на Жиля, то на мальчишку. Ну пришёл посланник Сириля, и что? Но уж очень странное выражение лица у Жиля: вроде и улыбается, а в глазах – мёртвый штиль, ничего хорошего не предвещающий. Жиль смотрит Акеми в лицо, словно хочет что-то сказать, и встаёт – плавно, медленно, разворачиваясь к ней правым боком, опуская и отводя назад руку с растопыренными пальцами. «Меч!» – понимает Акеми. И одним движением срывает ткань с лежащего на коленях вакидзаси.