Дальнейшее происходит настолько быстро, что потом Акеми долго не может вспомнить – действительно ли Жиль выхватил меч и толкнул её ногой так, что она опрокинулась на диван, или она сама отпрянула и перевернулась вместе с диваном. В два прыжка мальчишка оказывается у двери, и вакидзаси ложится на левое плечо Дидье, касаясь остриём пульсирующей жилки сбоку горла.
– Тихо-тихо, – цедит Жиль сквозь зубы, глядя Дидье в глаза.
Акеми выбирается из-за дивана и видит застывших друг напротив друга мальчишек: Жиль с вакидзаси в чуть отведённой назад правой руке, а левая касается груди соперника раскрытой ладонью, Дидье – бледный, с опущенными руками, прижатый спиной к входной двери, и косится на Акеми широко раскрытыми глазами.
– Боннэ, ты придурел? – возмущённо вскрикивает девушка. – Он же ребёнок! Убери меч!
– Диван.
– Что? – переспрашивает она.
– Оглянись на д-диван.
В обшивке перевёрнутого дивана торчат две короткие рукоятки метательных ножей. Акеми сглатывает и заходит Жилю за спину. Двенадцатилетний малец больше не кажется ей жертвой. Никогда ещё дети не внушали ей страх. Никогда – до сего момента.
– В-вот так вот. Н-не ребёнок, – спокойно констатирует Жиль. – Лучший н-ножевик в охране Сириля.
– Уж получше тебя, – заносчиво бросает Дидье.
– Угум. Т-только м-мечник из т-тебя вообще никакой. Ск-казать, почему?
Дидье, задетый за живое, сжимает губы в тонкую злую линию. Симпатичное лицо искажает гримаса раздражения.
– М-мечник не м-может быть трусом, – с удовольствием сообщает Жиль. – А ты б-боишься смотреть в г-глаза т-тем, кого бьёшь. Учитель б-был прав.
– Он убить меня пришёл? – оторопело спрашивает Акеми.
– Г-где ножи?
– В диване торчат, на ладонь выше пола, – обернувшись, говорит девушка.
– В-вот и думай, где б-бы они были, хоти он т-тебя убить.
– Я бы в грудь лупил, – ухмыляется Дидье. – А не по ногам.
Акеми осторожно обходит Жиля сбоку и заглядывает Дидье под куртку. Так и есть: на перевязи – по четыре метательных ножа с каждой стороны. И на брючном ремне ещё по два. Девушка аккуратно снимает их один за другим, относит и кладёт на стол.
– Слил т-тебя Сириль, – констатирует очевидное Жиль. – Убедилась? В-вот так вот. А т-ты вякнешь – уши от-трежу.
Акеми рвёт простыню на длинные полосы. Притихшего Дидье укладывают на пол на бок и крепко связывают ему руки и ноги крест-накрест, подтянув их друг к другу. Малец часто-часто моргает, со свистом втягивая воздух сквозь зубы, когда Жиль затягивает узлы.
– П-подскажешь, как б-быстрее отсюда выйти – оставлю т-тебе все ножи, – ехидно говорит ему Жиль.
– Ты вор. Нет тебе веры, – отвечает, как сплёвывает, тот.
Вместо ответа Жиль собирает ножи, заворачивает в остатки простыни. Дидье наблюдает за ним злыми глазами, дёргается в путах.
– Он тебе жизнь оставил. Разве за это не благодарят? – сурово говорит Акеми.
– Направо третья дверь, не заперто. Там пожарная лестница снаружи, – вздыхает Дидье.
– Молодец, – ободряюще улыбается Акеми и запихивает ему в рот лоскут ткани. – И ещё: был бы ты постарше – цены бы тебе не было.
Жиль бережно возвращает вакидзаси в ножны, оборачивает в тряпицу и первым покидает комнату, оставив метательные ножи на столе. Когда Акеми выходит, Дидье утыкается лицом в ковёр и по-детски протяжно всхлипывает.
Мальчишка не обманул: комната за третьей дверью справа пуста, и окно выходит аккурат на пожарную лестницу. Стараясь как можно меньше шуметь, Акеми и Жиль спускаются в заваленный мусорными мешками двор, добираются до угла, пригнувшись и держась у стены дома, и, выбравшись на улицу, со всех ног бегут прочь. Минуты через три Акеми начинает задыхаться и отстаёт.
– Спину п-прямо! – командует Жиль. И хлопает её ладонью между лопаток.
Акеми резко выдыхает, останавливается и чуть не падает.
– Не могу…
Жиль хватает её под локоть, поднимает рывком:
– Хочешь жить – б-беги! – и тащит за собой в очередной проулок.
В безлюдном дворе они останавливаются перевести дух и прислушаться: нет ли погони.
– Сириль всех поднимет, – тяжело дыша и опершись руками о колени, размышляет Акеми. – Надо выбираться из сектора.
– Н-нас повяжут на п-пропускном пункте, – качает головой Жиль. – Тебя – т-точно.
– Давай думать, кто нас выведет. У кого возможности. Кому доверять можно.
Жиль смотрит на неё с усмешкой, и Акеми начинает чувствовать себя дурой.
– Самый умный, да? – язвительно кидает она.