– Жиль, – мягко окликает Ксавье. – Дыши, говори нараспев. Не волнуйся.
– Мне ст-трашно, учитель. – Голос мальчишки резко садится, Жиль откашливается, прочищая горло. – П-плохое будет. Из питьевой воды п-придёт. И пострадают мн-ногие люди. Ск-кажите им, м-молю! Сп-пасите Веронику…
– Что с водой, Жиль? – встревоженно спрашивает Ксавье – но тот молчит, только дышит часто.
Хочется встать, ногой распахнуть хлипкую дверь исповедальни, вытащить мальчишку из тесной кабинки и, взяв крепко за руку, как прежде, отвести в комнату, что служила ему домом целых шесть лет.
– С тобой тоже что-то плохое, верно? Жиль, можешь не отвечать. Послушай меня: возвращайся. Здесь я смогу тебя защитить, слы…
Едва слышный шорох. Бледный свет, проникающий сквозь решётку, на мгновение заслоняет мелькнувшая тень. До Ксавье Ланглу доносится звук быстро удаляющихся шагов. В исповедальне, кроме священника, больше никого нет.
Бастиан Каро расслабленно лежит в шезлонге на краю бассейна. Взгляд лениво скользит по поверхности воды, следуя за плывущей Софи Робер, урождённой Каро. Бастиан поднимает правую руку со стаканом бурбона и смотрит через него. Огни, подсвечивающие крытый бассейн резиденции Робер, играют на гранях тяжёлого старого хрусталя, отвлекают от забот, завораживают.
– Что-то раскормил ты жену, – со смешком кивает Бастиан Пьеру. – Гляди, какие от неё волны!
– Да нормально Софи выглядит, перестань! – Робер машет рукой из своего шезлонга. – Это в вашей семье худоба в цене.
– Это всё мать. Она считает худобу и здоровье синонимами. Хотя Амелию вечно пичкает сладостями. – Бастиан ставит стакан на плиточный пол, садится на край шезлонга. – Кого вам пообещал отец Ланглу?
Пьер с удовольствием тянется, мечтательно улыбается.
– Мальчишку. Перенос эмбриона в Сад прошёл отлично, генетический анализ утверждает, что наследник родится безупречным. Правда, Софи вся извелась от скуки за те три дня, что пришлось провести в Соборе.
– Ну что делать, раз перенос эмбриона требует наблюдения медиков.
– Осталось подождать каких-то полгода. Моя очередь изводиться, – смеётся Пьер.
– Кормилицу присмотрел?
– Этим Софи занимается. Кандидаток много. Все хотят есть от пуза и жить в Ядре. Я бы сошёл с ума, пытаясь понять, которая из них сможет достойно вырастить ребёнка.
Бастиан тянется за стаканом, делает большой глоток, морщится.
– Амелию растила кормилица жены. В семье она никому не нравится, но Вероника держится за неё мёртвой хваткой. Я бы её с удовольствием выгнал. Своенравная цыганка, никакого почтения хозяевам. Ведёт себя так, будто не мы ей господа, а наоборот.
– Вообще, они свободные люди. – Пьер делает жест в сторону домика прислуги. – Полноправные граждане Азиля. Но…
– Да-ааааа, – насмешливо тянет Бастиан. – Только одни ведут себя достойно и работают на благо города, а другие давятся у ворот Ядра за место на наших кухнях. Не люблю таких.
– Ты просто жену ревнуешь, – усмехается Пьер. – К няньке.
– Эту? К толстозадой цыганке? Да я боюсь, что они мне дочь испортят!
Остатки бурбона Советник Каро уничтожает в два глотка. Пытается поставить стакан на столик между лежаками, промахивается. Хорошо, что Пьер успевает подхватить старинный хрусталь в полёте.
– Дружище, я полагаю, тебе достаточно, – мягко говорит он Бастиану.
– Мне надо расслабиться, – бормочет тот. – Сам же сказал: необхо-ди-мо.
Софи медленно поднимается из воды по лесенке, поправляет мокрый узел каштановых волос.
– Бастиан, полотенце сзади тебя, – мелодичным, как у матери, голосом произносит она. Подсветка бассейна придаёт её коже серебристый оттенок, делая облик женщины неестественным, призрачным.
Он неуклюже встаёт, тянет на себя висящее на спинке шезлонга тёмно-синее полотенце, но ноги сами несут его вбок, к скользкому плиточному бортику. Нелепо взмахнув руками, Советник Каро валится в бассейн…
…и летит сквозь подсвеченную бледными огнями толщу воды в центр чёрного зрачка убитой им громадной рыбины. Водоворот, разбуженный рыбой, затягивает его, несёт по краю воронки, подталкивая всё ближе к середине, где ждёт хищная бездна. Голубые огни вспыхивают вокруг, и тут же перед глазами разливается чернота. Испуг заставляет тело подчиниться инстинктам, и Бастиан рвётся к поверхности, выдыхая остатки воздуха из лёгких.
Он выныривает у бортика, кашляя и отплёвываясь, и его тут же хватают крепкие руки Пьера и помогают выбраться из бассейна.
– Чёрт, у тебя там монстр! – выдаёт Бастиан через нервный смех. – Там кит, которого я убил!