— Мала еще знать, — тормознул девчушку домовой.
— Ой, да ладно тебе… Я уже поболее твоего знаю. У нас в детдоме тоже без табу разговаривают. Тем более, командир сказал, что естественных вещей стесняться не стоит, — ответила Митричу Валька и снова вернулась к Иву. — Так расскажешь, или отойти велишь, типа подросток и все дела?
— То, как мы сегодня материмся и что считается ненормативной лексикой, говорить не стану. Да и система не даст. А историю своих предков каждый знать имеет право. Не прогоню.
— Ура!!! — захлопала в ладоши Валька.
— Так рассказывать?
— Все, молчу…
— Наши предки употребляли иносказательные выражения и прямые слова. Например, мужской половой орган прозывался «Уд». Сегодня мы этот корень можем встретить в слове «удочка». То есть тонкий, сами догадались что. И в слове «удовольствие». «Заниматься любовью» у славян означало: «еться», «пежиться», «тетериться». Кстати, слово «Дети» произошло от глагола «Етиться» — «ДЕти». Разумно, ведь они появлялись после этого. Производить над кем-то действия полового характера — «ярить» (от имени бога Ярило), «дрюкать».
— Так и сейчас народ «дрюкается» …
— Валька!
— А, что Валька? Правду сказала…
— Далее, — продолжил лекцию Ив. — Мужской половой орган также называли: «елдак», «елда», «конец», «хрен». Головку полового органа — «плешью» или «плюшкой», пах — «стегном», яички — «шулятами» или «ядрами». Семенная жидкость именовалась «плотом». А то, что сейчас считается матами, ранее таковыми не были. Простой пример. Известное слово на букву «Б» — это производное от слова блудница. То есть, бескорыстный разврат. Позже оно стало означать должников, которые не платят вовремя. Царица (Екатерина II — реальный исторический факт. Прим. автора) писала в своем приказе подчиненным: «Сечь эту бл….ь принародно и посадить в кутуз. Держать до тех пор, пока не вернет долг взятый».
— Круто!
— Да помолчишь ты, егоза, — вмешался Нарви. — Слово не даешь сказать. Продолжай, командир. Правда, интересно.
— Я уже говорил, что мужской член называли «Уд», а то слово, которым его сейчас называют — возникло из-за скромности, а скорее — ханжества. До поры до времени слово «Уд» не считалось зазорным, и свободно употреблялась в речи, в том числе письменной и печатной. Оно просто указывало на орган, как сейчас «член». Но затем церковники взяли себе на вооружение европейский сентиментализм, который превратился в стиль жизни знати. Появились многочисленные «do’s and dont’s», как говорят англичане («можно и нельзя») в манере поведения и разговоре при общении мужчин и женщин. Появились табу. В первую очередь это касалось плотской стороны любви и физиологии человека. Моральные запреты перешли в цензуру.
— Во что перешли? — опять недопонял Митрич.
— В официальный запрет, — ответил Ив. — И слово «Уд» назвали «нецензурным». А поскольку его запретили, появился эвфемизм. То есть, допустимая замена — латинское местоимение hoc, которое переводится просто: «Это». Но при склонении местоимения, к примеру, в дательный падеж, оно звучало, как «huius и huic». Так и появилось это слово, которое вообще к половому органу отношения не имеет. Просто иносказание: «Этому», «Об Этом».
— А че все о мужиках, а у женщин? — не унималась Валька и добавила от себя детдомовскую присказку. — Кроха дочь к отцу пришла, и спросила кроха: «Две полоски хорошо? Или это плохо?»
— Валька, прекрати, у нас серьезный разговор, не след его в глупый юмор переводить. Наружные половые органы женщины носили название «Луно». Отсюда и «Луна». Его можно встретить в древних славянских заговорах. Половые губы назывались «Затворами», а влагалище — «Мясными вратами». Внутренние органы величали «Матица», «Золотник», «Нутро» или «Дна». И общим для обоих полов было название еще одной части тела, которая привлекала немало внимания, — это «гузно» или «гузнышко» — ягодицы.
Несмотря на серьезный научный поход к теме, сперва раздались робкие хихикания, отрядовцы начали переглядываться и смех стал громче, а затем и вообще перерос в дикий ржач. Валька и Один повалились на землю, зажав от хохота животы. Смеялись и Колояр, и Митрич, и Нарви, но больше за компанию и от вида, катающихся по земле товарищей. Айка просто улыбалась, слегка покраснев.
— Ой, уморил, — ржала Валька. — «Гузно» … «Затворы»… «Плешкою елдачить». Хааааааа-ха… Ты мне это запиши, я не запомню. Буду своих теперь только так подначивать.
Смеялись все и долго. Даже засыпая, то из одного места, то из другого, раздавался смешок. Прыскали все, включая и скромницу Айку.