АРМИЯ: Янко притих, но нам пришлось бороться за свою жизнь со страшной болезнью, эпидемией которой с собой принесли люди, вернувшись домой из породы. Сначала вымирать начали животные, а потом перешла на людей. Вся Станка молилась к небесам, чтобы ты сжалились над нами. Не знаю что помогло, вера людей в жизнь, крепкий иммунитет, который не дал уничтожить всю Станку, а лишь несколько человек, возможно ли Эпидемия на пару с каргой с косой устали бороться с нами, и отпустили от Станки. Но по себе они оставили множество больных, уставших, наполненных скорбью людей. Последние годы дались нам очень тяжело. Даже мой дядя, Янко на время отверг свою ненависть к людям, взялся всем помогать. Возможно он боялся, что люди его возненавидят, если он будет стоять в стороне, и созерцать страдания других, а возможно его заставили смерти жен, детей. Именно в такие моменты мне хотелось забыть всю нашу вражду и обнять дядю, но не решился. Вряд ли он поймет мой порыв поддержать его. Возможно, он не такой как хочет казаться. Он не всегда был паскудником, когда я был подростком, то видел дядю совсем другим. Да, он носил тяжелый характер, но не такой, как сейчас. Да и поступки у него тогда не были столь жестокими. Возможно, он тогда боялся, не хотел ли расстроить своих родителей. Я всегда хотел понять причину его жестокого отношения к окружающим. В чем они провинились, возможно ли он таким образом защищается от других? Но почему его заставляет так делать?
ЯНКО: Эта проклятая болезнь отняла у меня женщин и детей! Моя семья, мои братья и сестры, которые еще могли жить. Моих племянников, внуков, правнуков! Это было очень тяжело. Вся Станка страдала этой эпидемией, а я вместе с ними. Я поддерживал людей. Возможно, я этого не хотел, но все же поддерживал. Не потому что это моя обязанность как Барона, а потому что потеряв нескольких своих родственников, я понял, горе объединяет людей. Не надо стоять в стороне и радоваться что эта проклятая болезнь тебя все еще не задела. Она рано или поздно доберется до твоей семьи, и она добралась. Я потерял многих. Но больше меня подкосила смерть моих любимиц. Да-да, не удивляйтесь, у меня среди жен были любимицы, пусть я относился к ним по-скотски. Но все же я где-то в глубине души любил их. Сестра Ферки, Эрмелинда, Нино, и множество других женщин, которых я оказывается все-таки любил! Их больше нет, они ушли, и больше не вернутся. Оставили после себя детей, кроме некоторых. Даже не знаю, за кем я больше всего тосковал, за кем больше всего плакал, за Эрмелиндой, над которой постоянно заставлялся, или над Нино, которая любила меня, несмотря на все издевательства. Или над другими? Но поздно уже глотать слезы, слишком поздно. Слишком поздно я понял что жены мои не такие уж стервы как я их считал. Они молча терпели и любили меня. А что получили от меня? Побои, ссоры, обвинения? Заслужили ли они такого отношения? Какой же я дурак! Меняться на старость лет? Да, я показал людям что у меня есть сердце. Но вряд ли я смогу полностью измениться. Не потому что не хочу, мне хочется перестать жить как последний паскудник, но я чего-то боюсь. Люди меня не поймут, они привыкли видеть плохую сторону Барона, а хорошая сторона их отпугнет, они начнут считать что я намеренно сделался добрячком. Наверное, уж лучше быть таким как есть. С одним условием, не портить всем жизнь. Если я захочу на ком-то отыграться, то могу это сделать на семье Армая, они все равно уже привыкли к этому. Хуже всего то, что многие дети остались сиротами, у кого-то умер один из родителей, а у кого-то оба полегли. Моим детям тоже тяжело, особенно младшим, но больше всего я волнуюсь за Силио, хотя ему уже больше десяти, но все равно он еще ребенок. Конечно, мои жены которым удалось выжить, позаботятся о сиротах. Они не оставят в беде детей своих сестер. Но все равно сердце болит своих полусирот детей. Также горе испытали родители, которым пришлось хоронить своих детей. Нет ничего хуже, чем пережить своего ребенка, особенно если он у тебя один. Фонд Армая помогал людям психологически, детям находить новых родителей, если у них не было родственников. Численность жителей Станки сильно снизилась, но, к счастью, не все вымерли. Поэтому нас трудно назвать вымершими динозаврами без шансов на выживание. Все-таки мы люди, а не динозавры, нам дано жить вечно, продолжать свой род человеческий. Мы сильны, и мы преодолеем любую болезнь, какой страшной она бы ни была. Моим детям, потерявшим матерей, было тяжело, но больше всего страдал Силио, ведь он с рождения был привязан к своей матери. В начале ему было трудно подпустить к себе своих мачех, но все же им удалось согреть его маленькое израненное сердце. Я старался мягко его поддерживать, не говорить что все пройдет и он забудет о горе. Ведь я сам как сын, когда-то потерявший своих родителей. Также тяжело тосковал по матери, и по отцу