— Так может быть не стоило поступать с ними настолько сурово? — робко спросил толстяк и дёрнул головой, покачивая дряблыми щеками.
Оба молча уставились на песчаную площадку, посреди которой замерли десять свежевыструганных кольев. Десять отрубленных голов насадили сегодняшним утром. Девять лиц искажали гримасы ужаса и лишь одна неподвижная физиономия отражала лёгкое удивление. Казнённый не понимал, на каком свете находится и тихо бормотал про светящиеся глаза, лапы демона и Азраила — ангела смерти. Сошёл с ума.
— Стоило, — отрезал Искандер и крепко сжал рукоять сабли. — Думаешь, это — наказание твоих глупцов? Нет, это — урок моим псам, чтобы они не ведали ни страха, ни жалости. Они должны бояться лишь одного — меня.
Бей ещё раз вспомнил об этом, когда его люди окружили маленький глиняный домик, где скрывались беглецы. Никто не торопился внутрь: таким был приказ. Он сам войдёт внутрь и своими руками задушит мерзавца. Прямо на глазах беглой суки, чтобы она, на всю оставшуюся жизнь, запомнила урок:
Бояться следует только его, Искандера.
Пряча холодную улыбку в чёрной бороде, бей вошёл внутрь и остановился, уставившись на коленопреклоненную фигуру. Фокусник мотал головой и глухо мычал. Видимо, от страха.
Ну же, мальчишка, давай! Приступай к своим фокусам. Искандер покажет тебе, кто тут настоящий мужчина!
Парень, сидящий на полу, застонал особенно протяжно и умолк, уронив голову.
— Я — Азраил. — внезапно прошептал он и в тишине это прозвучало, точно отдалённые раскаты грома, — ангел смерти…
Зухра задорно спорила с торговкой фруктами, пытаясь сбить цену на гранат, но толстая рябая бабища не уступала ни медяка. Обе уже давно вошли во вкус и цена не имела никакого значения. Главным казалось добиться победы в затянувшемся споре.
Внезапно тишину, нарушаемую лишь их перепалкой да сонным жужжанием мух, разорвала дробь лошадиных копыт. Два десятка всадников в чёрных запылённых плащах проскакали мимо. Как ни велика была скорость, Зухра успела узнать орлиный профиль предводителя.
О, Всевышний! Сам Искандер явился по их души. И в этот раз никто не предупредил о появлении врага. И она, глупая, не приняла во внимание обмолвку торговки о странных тенях прошлой ночью.
О горе! Любимый не успеет приготовиться к приходу врагов, а их так много, как никогда прежде.
Схватившись за голову, Зухра бросилась прямо в пыльное облако, которое подняли копыта лошадей. Вслед кричала торговка. Что-то о том, сколько она готова уступить, но девушке не было до этого ни малейшего дела. Успеть добежать, пока Искандер и его псы скачут главной дорогой.
Есть короткий путь. Узкими переулками, между низкими домиками. Старая глина падает со стен и хрустит под сапогами. Сюда, мимо засохшего арыка, не обращая внимания на вздыбившегося скорпиона. Не до тебя! Теперь ещё совсем немного и…
Опоздала!
Нечеловеческий вопль, полный муки и ужаса, поплыл над посёлком и следом за ним — ещё один, много ужаснее. Жители спешно закрывали окна и двери, пряча жён и детей.
Всевышний, помоги любимому!
Зухра споткнулась и покатилась в пыли, сбивая руки и колени. Но девушка даже не обратила внимание на падение. Она поднялась и побежала дальше, похожая на лань, удирающую от хищника. Но эта неслась прямиком в пасть барса, надеясь увидеть милого, хотя бы последний раз в жизни.
Когда Зухра добежала до их убежища, крики умолкли и лишь испуганно хрипели кони, привязанные к изгороди. Одному скакуну удалось оборвать верёвку и он рванул по улице, раздувая ноздри.
В воздухе плавал странный сладковатый запах, напоминающий аромат жареного мяса, а из открытой двери домика струился чёрный дым. Зухра схватилась за голову, а потом прижала ладони ко рту, сдерживая крик ужаса. Негодяи пытают любимого огнём! Звери!
Она бросилась было внутрь, но на пороге чья-то рука вцепилась в её юбки и девушка услышала сдавленный хрип. Зухра посмотрела вниз и обомлела. Испуганный крик сорвался с её уст, когда девушка увидела Искандера. Неистовое пламя сожрало лицо бея, обнажив обугленные кости и оставив пустую глазницу.
— Не ходи туда! Не ходи, — прохрипел бей и остаток лица отразил неимоверный ужас. — Там — смерть!
Нет, нет! Её любимый жив!
Искандер ткнулся лицом в землю и глухой сип его дыхания смолк.
Зухра вошла в домик и остановилась. Потом попятилась.
Посреди горы дымящихся неподвижных тел стоял Фархад и смотрел на неё. Но глаза любимого пылали адским пламенем, лицо почернело, а плащ за спиной подозрительно напоминал сложенные крылья. Потом Фархад, или тот, кто казался Фархадом, заговорил и мощный нечеловеческий голос принёс грохот горного обвала: