Куранты в Германии не бьют, но двенадцать часов, несмотря на это, наступают и шампанское выбивает пробку из бутылки и льется по стаканам. Минутная стрелка дошла до часовой, и мы пьем уже за следующий, 1993 год. За надежду, каждый за свою, каждый за свою мечту.
Как оказалось, в этих местах нет только Курантов, а гимн есть, правда, не наш, а Европейского Сообщества, но на худой конец он тоже сойдет. Можно пить и за него.
В самом разгаре веселья раздался стук в дверь, что становится стойкой традицией наших гулянок. Осторожно, стараясь, чтобы дверь не рассыпалась, огромная черная рука открыла ее, и вошел Заир.
- О-о! Руссишь! Айн водка, битте? - ноющим голосом громила попросил нас. Он уже порядочно навеселе, но Новый год есть Новый год и наливаем ему тоже.
- Пей, Заир! За Новый год! Happy New Year! - Филипп протянул ему.
- О-о! New Year! Good!
Он выпил, закусил и вовсе не собрался уходить, как мы на то надеялись, а продолжал сидеть. Огромные глаза светились пьяным умоляющим блеском.
С негром никто из нас Новый год еще не встречал, но экзотики и так очень много. Сегодня героем оказался Филипп, который и избавил нас от негритянской напасти. Он взял большую кружку, налил туда водку, потом положил на тарелку закуску и дал ему и то и то.
- Иди, Заир, с Богом. - Филипп махнул ему рукой, и тот, десять раз поблагодарив на заирском, наконец убрался.
Филипп чувствовал себя героем спасения русских от засилия негров, был уже вполне хорош, и из его уст полились обычные притчи, слышанные уже раз по ...дцать. Мы его перебивали, хлопали, меняли тему, но не помогало. Потом неожиданно он вспомнил чего-то и уставился в мою сторону.
- Так что там у вас с работой вышло? - он лукаво ухмыльнулся.
Мне эта тема была неприятна. Поиски работы, которые мы недавно предприняли с Борей, завершились полным провалом. Это был именно тот случай, когда тебе в течении нескольких дней практически все подряд дают понять, что ты - последнее дерьмо.
- Что работа... - я отмахнулся. - Были мы на бирже. Там нам сообщили, что пока мы в лагере, работать категорически запрещается, потому что мы азюлянты. Если будем работать, то вплоть до высылки из страны грозит. Когда переведут на трансфер, в более постоянное место, то нам в бумажку влепят общее разрешение на работу. Но это еще не все. Потом наша задача эту работу найти. За этим на бирже будут шесть недель ждать и проверять не хотят ли немцы занять ето место. Если вдруг никто не соизволит, то нам повезло. В любом случае тетка добавила, что шанса такого нет, потому что мы - самая низшая из жизненных форм на земле по имени азюлянты и работать не имеем права. Мы можем лишь получать свою подачку и ждать, когда нас выгонят отсюда.
Народ помолчал. В моей голове стало кипеть шампанское и злость продолжила изливаться.
- К тому же это еще не все. Мы как азюлянты не имеем права отдаляться от этого лагеря болеьше чем на тридцать километров, иначе - будут неприятности. А в оптимальном случае нам вообще следует сидеть по комнатам и не дышать. Немцам проще нас содержать, чем разрешить работать.
- А чего же вы не искали черную? - Филипп проникся сочуствием к моему негодованию.
- Отчего ж не искали, - злобно ответил я. - Еще как искали! Только два мужика нам дали понять, что раз мы не казахи - немцы советские, то удел наш - идти воровать, а не на их фермах дерьмо за коровами подбирать.
Народ замолк окончательно, пока вдруг Филипп не встрепенулся и не начал сам о чем-то о новом.
- Ребятки! Чего вы сюда приехали? Работать что ли? - в его пьяном тоне прозвучало нескрываемое пренебрежение нашей глупостью.
- Ну-у, это сложно, - потянули мы ему в ответ. Кто был еще в "порядке" недоуменно переглянулись друг с другом.
- Не-ет, ребятки, это нехорошо. Нам нужно что-то такое сделать, какое-нибудь дельце!
О-о! Началось! (Моя любимая тема, потому решил ее поскорее сбить.) Я быстро встал и ему:
- Это хорошо! Мысль верная! Нужно приступать немедлено, а то будет хуже! Пойдем!
- Куда? - недоуменно посмотрел он, но привстал на всякий случай.
- Как куда? Делать дело!
- Не-ет, подожди! - он почесал лоб. - Как это? Его нужно обмозговать.
- Э-э, Филипп, пока мы обмозговывать его будем, как что делать, так у меня уже штаны мокрые будут.
- Тьфу! Да я не о том деле...
- А у меня оно сейчас самое насущное.
Когда я вернулся, Филипп уеж перешел от частностей к общей части и вещал, будто агитирует пару сотен тысяч человек спасти нацию, активно подключившись к спекуляции.
- Ну вы же молодые, у вас только опыта маловато, - он вещал уверенным пьяным голосом, и казалось, что себя этим он убеждал больше всех. - Вон я! В Югославию еду, везу на продажу, обратно еду - тоже. Отсюда из Германии сам Бог велел. Отсюда машины гонять надо - золотое дно!
- Да, - согласился я, - только с дыркой, которую тебе в Чопе объединенный рэкетно-таможенный отряд проделает.
- Э-э! Тут нужно места знать.
Мужики загорелись идеей и тут же порешили, что завтра утром, или максимум в понедельник начнут делать дело. Я предложил выбрать Филиппа зиц-председателем, а свою кандидатуру двинул в кассиры. Однако организационные вопросы тоже отложили.
Новый год медленно вступал в свои права, и, несмотря на великий праздник, у нас все проходило тихо. Мои крутые партнеры по столу уважали только водку. Они умудрились здесь даже накупить "Московскую" в экспортном варианте, хоть она и стоит дороже всех других водок. Все шампанское досталось мне. Я спокойно потягивал золотистую жидкость. Она по происхождению итальянская и весьма популярная. "Asti chinzano" пахнет приятно манго и в нем много сахара. Оптимально его к сладкому столу, но в наших экстремальных условиях, и свининой закусывается вполне хорошо.
Я думал о людях, о себе, о своих новых знакомых, и вообще... Судьба это очень хитрая штука. Она каждого носит из стороны в сторону, иногда делая такие повороты!
Из всех русских, бывших в лагере, только мы с Катей приехали сознательно, чтобы остаться здесь. Остальные попали волей глупости или случая. Компания у нас подобралась пестрая: от рабочего строителя с незаконченным средним до бывшего завлаба.