Через пять минут Владик появился, как и обещал. На этот раз он вместо пива привел Леню, хотя по мне так лучше бы пива. Ребята принесли три сумки плотно набитые едой.
Что ж, признаюсь без ложной скромности: я люблю, когда меня угощают!
Взяли по пиву и повели светский разговор. Слово взял Леня и пояснил что Владик - его лучший друг по Эргли. Я в это могу вполне поверить. Будь у меня такой знакомый с ежедневным пивом, то он сразу бы стал и моим лучшим другом. Я поинтересовался, много ли у Лени еще таких друзей и не может ли он чуть - чуть поделиться.
Сам Владик приехал к его обшим с Леней знакомым месяц назад. Это время жил у них. Знакомые его - это простые советские немцы, уже полтора года здесь. Живут они вполне прилично. Каждому дали по номеру в гостинице. Денег платят много. Никто работать не хочет. Каждый день поддают. Вполне здорово! Леня у них тоже четыре дня проходил подготовку, но потом по его словам "вырвался". Те денег дали на выпивку. Теперь, скупившись на скорую руку и взяв Владика с собой, он прибыл назад.
- Хорошо, - оценил я его поступок. - А чего ты Крабчикова или Бороду не зовешь?
- А ну их, - пояснил тот. - Борода скучный, все трясется за деньги, а Юра просто глупый и трепет без умолку. Специалист!
Я согласился, да и если меня угощают, то никакого интереса угощают ли еще кого не возникает в моей душе.
Владик оказался серьезным специалистом в немецкой психологии и нам удалось за время знакомства много подчерпнуть из его знаний. Каждый взял по третей бутылке, а он принялся читать нам короткую лекцию по этому вопросу.
- Вот - пиво! - говорит он, указывая на бутылку. Я внимательно пригляделся и кивнул: это и вправду оказалось при ближайшем рассмотрении пиво. - Вот пиво. Настоящий немец всегда возьмет ящик. Ему так выгодней. Он потом ящик с бутылками сдаст и деньги за тару получит.
Лично мне совершенно все равно, как там берет пиво немец, даже если он по этому поводу становится настоящим. Владик глубокомысленно отпил из бутылки и продолжил.
- Настоящий немец не пьет воду из под крана, он возьмет ящик минеральной, а потом сдаст посуду.
Нам возразить оказалось совершенно нечего и пришлось брать по четвертой.
- Вот - Андрей - наш друг. Он здесь живет, но не работает. Ему грязная работа не нужна, по черному он тоже работать не хочет. Настоящий немец на черную работу не пойдет.
- А он настоящий? - поспешил поинтересоваться я.
Владик подумал и покачал головой.
- Нет, пока еще нет, - с серьезным видом оценил он.
Видать в его системе настоящего немца были весьма сложные определения и классификации по стеклотаре и прочим подобным вещам. Подробно интересоваться никто не стал.
Традиционно постучали в дверь. Все уже знали, кто это. Вошел Юра бодрым петушинным шагом.
- О-о, какие гости! - весело поприветствовал я его. - Иной раз как к тебе в первом часу зайдешь, так ты еще дрыхнешь, как сурок. А тут нет одиннадцати, а он уже, как штык.
- Так вы тут пьете, - будто только заметив, выговорил он своим обычным дрожащим голосом, вечно опасающимся, что его обделят.
- Догадливый: видно, что человек армию прошел.
Дверь опять скрипнула и впустила на этот раз Филиппа.
- О! Ребятки с утра заправляются! - потирая руки констатировал он.
Ему и Юре без дальнейших комментариев выдали по бутылке и отрезали закусить. В дверь опять постучали. Я просто полез за очередной бутылкой и молча вручил ее вошедшему Борису.
- Да я хочу чайку.
- Уж ладно, начни с пива!
Компания познакомилась с Владиком и разговор потек в прежнем направлении.
- Я, - повествовал Владик, - договорился с Андреем, что живу у него, а за это готовлю ему кушать. Он меня потому и держал и, вообще, он человек очень хороший. Мы с ним каждый день в пивную ходили. Настоящие немцы приходят в Локал - это пивная местная, садяться, и потихоньку потягивают пиво, разговаривают между собой.
- Да-а! - мы все покачали головой и, поскольку были не настоящими немцами, то пиво не потягивали, а пили и достаточно быстро. На обед никто не пошел.
- Скажут, что русские все померли, - высказал предположение Борис.
- Что ж они - идиоты? Они знают, что только одно может удержать русского от обеда: или выпивка или лучший обед.
- Или обед с выпивкой.
- Настоящие немцы имеют в полдень что-то типа ланча, а обедают вечером.
"Настоящие немцы еще и не трепят без умолку." - подумал я, но ему не сказал. Все таки он - гость, да и кроме "настоящих немцев" вполне нормальный.
- Я вот, Владик, говорю ребяткам, - запел Филипп свою прежнюю песню, - что надо какое-нибудь дело делать. Вон - Юра и Леня в машинах понимают. Они могли бы их здесь ремонтировать и гонять в Союз. А там всегда есть люди, которые покупают.
- Хрошо! Пусть делают, - Владик понимающе кивнул.
- Так я им про то же, нам надо что-то сделать.
- А ты, что - слесарь?
- Да нет, я строитель.
- Так чего ты можешь с машинами?
- А-а! Главное - это закрутить народ. Я всегда так подбиваю к делу.
Владик тоже заинтересовался шикарным проектом, несомненно сулящим сверхприбыли в кратчайшие сроки. Они принялись подробно обсуждать детали с Юрой и Филиппом. Я махнул рукой, дал Лене еще бутылку, от которой тот и не подумал отказываться, и мы с ним молча продолжили. "Куда мне до крутых дельцов?" - пояснил я ему.
Через час разошлись кто куда. Нужно отметить, что и на этот раз единственным итогом всех разговоров стало лишь то, что народ умудрился опять хорошенько набраться, даже Боря, обычно остававшийся в форме, на этот раз вышел из переделки под хорошим кайфом. Мы уговаривали его пойти проспаться, но он уперся и поехал в любимый аэропорт: бычки не ждут, активно сметаемые с пути нехорошими уборщиками... Я пошел прогуляться и проветрить шумевшую пивом голову. На дворе стоял январь, но температура поднялась градусов под девятнадцать тепла, светило яркое солнце, и казалось, что сейчас начнут распускаться почки. Подогреваемый снаружи лучами солнца, а изнутри алкоголем, гулял я в одной рубашке и дышал воздухом. Настроения не было никакого. Единственное развлечение посвящять свои мысли его величеству азюлю: