- Что вы за люди?, - спросил Бааль, выдергивая стрелы из поверженных тел, отирая их о снег, и пряча в висящий у него за спиной колчан: - Почему вы хотели на меня напасть?
- Мы из народа лэцуд!, - отозвался варвар: - Это наши леса! Это наши горы! Наши владения! Мы хватаем все, что попадает нам в руки! Не стреляй! Я уйду, и больше не вернусь!
Бааль знал, что варвары лживы, но он решил проверить, прав ли был Леахлиф, говоря, что язычникам нельзя верить, и лучше сразу убить. Бааль подошел к охотнику из рода лэцуд без оружия. Но как только тот увидел, что мальчишка не вооружен, он накинулся на Бааля с яростным криком. В руке варвара блеснул кинжал, и у Бааля было всего лишь мгновение, чтобы от него увернуться. Под тяжестью своего тела охотник провалился в яму, и отчаянно замахал руками. Бааль запрыгнул ему на спину, и одним рывком свернул язычнику шею. Раздался неприятный хруст, голова варвара неестественно вывернулась, и с нее упал двурогий шлем.
Бааль склонился над трупом. Варвар смотрел на Бааля, широко раскрыв глаза, и как-то удивленно, как будто не до конца веря во все случившееся. На глаза трупа падали лучистые снежинки, но они больше не казались Баалю красивыми. Снежинки таяли на еще не остывших зрачках, и от этого казалось, что мертвец плачет.
- Что вы за люди такие?, - повторил Бааль, разглядывая заросшее густой шерстью лицо язычника: - Неужели мне придется убивать всех, кого я встречу на своем пути?
Бааль забросил себе на плечи тело оленя, и пошел дальше, вглубь ощетинившегося леса. Небо продолжало белить нескончаемую стену деревьев. Из пяти поверженных им тел варваров вытекала кровь, но и ее очень быстро замело тяжелым снегом.
20. ДЬЯВОЛЬСКАЯ МЕТЕЛЬ
Не успел Бааль отойти от разбросанных трупов на достаточное расстояние, как в лесу поднялся ветер, снег закружило, и стало разносить тяжелыми ворохами. Деревья обрели подвижность, и били Бааля ветвями в лицо. Началась затяжная метель, превратившая все вокруг в снежный хаос. Идти вперед было невозможно, оставаться же на месте губительно.
Внезапно силы покинули Бааля. Ему вдруг стало тяжело нести на плечах тушу оленя, но и выбрасывать добычу он тоже не хотел. Лес уперся в горы, и деревья росли теперь на отвесных скалах, ступать по которым было затруднительно.
Впервые Бааль почувствовал свою беспомощность, и не знал, что ему делать. Он попытался прочитать заговор на усмирение стихий, которому обучил его Леахлиф, но не смог вспомнить заклинаний.
После встречи с варварами что-то в нем изменилось. До этого случая Бааль никогда не убивал людей, и теперь, лишив жизни пятерых человек, он чувствовал, что уже не сможет быть прежним.
Ему то и дело мерещился остывающий взгляд варвара, его черные глаза. В неподвижных зрачках мертвеца таяли лучистые снежинки, от чего взгляд казался еще более страшным. Мертвец не сводил с Бааля заснеженных глаз, не нуждаясь в словах, чтобы выразить свою скорбь. Вспоминать об убитых Бааалю было неприятно.
Снега теперь было так много, он бил в лицо, залеплял ледяными хлопьями глаза, забивался в рот, не давая дышать, и Баалю казалось, что это души всех убитых людей вьюжат в ополчившемся небе. Это призраки атакуют его со всех сторон, заманивают в непроходимые дебри, чтобы умертвить и превратить в такого же заблудшего призрака, как и они сами.
- Все дьяволы ада сошлись сегодня здесь!, - прокричал Бааль, увязая все больше и больше в глубоких сугробах: - Мне не уцелеть!
Подниматься в гору Бааль был не в силах. Нога его скользнула по кочке, под грузом туши оленя Бааль потерял равновесие, и свалился в заваленную камнями яму. Перед собой Бааль увидел зияющее отверстие, оказавшееся гротом в скале. Недолго думая, Бааль дополз до пещеры, вбросил в нее оленя, и сам вкатился в распахнутое мерзлое убежище.
Из найденных в пещере отсыревших веток он развел огонь, освежевал подмерзшего оленя, стянул с него шкуру, и распотрошил внутренности. Рогатую голову отбросил в сторону. Мясо долго не прожаривалось, но Бааль был так голоден и так обмерз, что начал обгладывать его наполовину сырым.
Толи от того, что мясо было полусырым, толи от усталости, но кусок оленины в горло не лез. Бааль думал об охотнике, убившем этого оленя, чью голову он только что отбросил, и о том, что и сам варвар, как это животное, был убит им, Баалем. И что и его, возможно, кто-то когда-нибудь убьет, и бросит догнивать в лесу, и на корм диким зверям.