Непривычные мысли мутили разум. От них Бааля подташнивало, а сердце его сжимала непривычная тоска. Согреться не получалось. Огонь разгорался медленно, и казался холодным.
Метель пронзительно выла, будто внутри нее кто-то обозленно на что-то жаловался. Наступила ночь, но не было видно ни звезд, ни самого взвихренного неба. Темень стояла непроглядная. Снег, побиваемый ветром, по-прежнему кружился и распылялся в округлом проходе, и чтобы его не заносило в пещеру, Бааль завалил вход огромным камнем. Только после этого его сморил сон, Бааль немного успокоился, согрелся, и сомкнул глаза.
21. СНЕЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Внутри метели, тяжело дыша, выпуская из глотки мутные клубы пара, издавая звериный рев, и разламывая ветви деревьев на своем пути, медленно шло огромное существо. Это было пятиметровое чудовище, напоминающее медведя, заросшего густой шерстью, но с головой человека, чьи черты изламывались гримасой ярости.
Впрочем, на человека чудовище походило отдаленно. Изображение таких монстров встречается только в древних книгах, описывающих путешествия к неведомым землям. Руки лесного уродца были длинною в два метра, также заросшие ворохом шерсти, а на длинных пальцах загибались острые когти. Ими можно было отсечь голову оленю, или задрать медведя, который рядом с косматым чудовищем, блуждающим в метели, показался бы лишь невинным щенком.
Инфернального монстра звали Шэлэг. У горцев о нем слагалось много легенд, но никто из людей, обитавших в лесах, не мог похвастаться, что видел Шэлэга собственными глазами, ибо никто из тех, кто попадался ему в дремучей чаще, не оставался жив, и домой не возвращался.
Шэлэг понимал человеческую речь, и даже сам мог издать какие-то хрипящие звуки, ее напоминающие, но никто никогда не осмеливался заговорить с чудовищем, да никому из смертных и не представлялась такая возможность.
Шэлэг набрел на мертвые тела варваров, по одному поднял их с земли, и перекусил пополам. Тому, что был самым высоким, и который первым был сражен стрелой Бааля, Шэлэг щелчком отбил голову, и она отлетела в снег, как горошина, ударившись шипастым шлемом об мерзлый пень.
Прочих покойников монстр просто разделил надвое. Но никого из убитых Шэлэг есть не стал, и сплюнул откушанные половинки тел в снег, после чего прочистил снегом краснеющую пасть.
Туловище одного из охотников Шэлэг почему-то закрепил высоко на дереве, так, что оно стало похоже на омерзительный плод, проросший посреди непрекращающейся вьюги.
От ветра, раскачивающего дерево, туловище варвара, увешанное железными латами, побрякивало, как колокольчик.
Шэлэг издал какой-то утробный гул, похожий толи на смех, толи на раскат грома, и слегка качнул дерево, чтобы еще раз услышать лязг стальных лат на трупе.
Затем чудовище принюхалось плоским пористым носом, и пошло в том направлении, куда побежал спасшийся от Бааля охотник.
Самый молодой из варваров лэцуд, увернувшийся от стрел Бааля, не оглядываясь несся по лесу до тех пор, пока силы его не оставили, и он не рухнул под оледеневшим деревом, ощетинившимся сосульками, чтобы перевести дух.
Звали парня Тинок, и был он сыном вождя охотников из племени лэцуд. Тинок был лишь на несколько лет старше Бааля, и он не мог поверить в то, чему оказался свидетелем: как мальчишка мог убить пятерых опытных воинов, не ведающих ни страха, ни жалости, ни сомнений?
- Хранитель земли и преисподней, защитник наш, бог молний, бог огненный, Метораф, помоги мне выбраться из этой метели!, - шептал Тинок, прижимаясь к замерзшему дереву.
Подросток достал нож, отрезал себе три пальца на правой руке, оставив лишь мизинец и безымянный: - Я больше никогда не буду ни воином, ни охотником, ни любовником, только помоги мне спастись! Вот, возьми мои пальцы, это в подтверждение моих слов!
Кровь хлынула на землю у его ног. Тинок видел, как красные комья продавливают снег, выводя пугающие узоры, по которым легко можно было предсказать судьбу молодого варвара.
Тинок услышал проникающий в душу утробный рев Шэлэга, затем раздался громкий треск, и, отведя от пятен крови и обрубленных пальцев глаза, он увидел, как какая-то сверхъестественная сила опрокидывает на землю дерево с отяжелевшими от снега и сосулек ветками. Острые шипы замерзшей воды, обламываясь, посыпались вниз, издавая ледяной звон. Обрушившись, дерево взметнуло в небо гигантскую волну белой пыли. В клубах оседающей снежной крошки показалось бурое тело разъяренного Шэлэга.